– Ты бы не поверил, – сказал он. – Ты бы всегда сомневался. Нам надо было постареть, тебе и мне, чтобы я это сказал, а ты услышал. Не знаю, сможет ли твой юный солдат это понять.

Альвар покраснел в темноте, потом услышал ответ Капитана:

– Вы можете удивиться, государь. Он – больше, чем солдат, но о том, что он совершил сегодня вечером в Фезане, я расскажу вам позже. Если я стану вашим министром, то вот моя первая просьба: я хочу, чтобы Альвар де Пеллино стал моим герольдом, носил жезл Вальедо и передавал наши слова звезднорожденным.

– Это большая честь, – сказал король. – Он очень молод. И это опасная должность во время такой войны. – Он махнул рукой в сторону деревни за их спиной. – Ашариты, возможно, не станут соблюдать закон о неприкосновенности герольдов.

Родриго покачал головой.

– Станут. В этом я уверен. Они ценят свою честь не меньше, чем мы ценим нашу. Даже мувардийцы. Особенно мувардийцы, в каком-то смысле. А Альвар оправдает оказанное ему доверие.

Рамиро послал Альвару оценивающий взгляд при свете лун.

– Ты хотел бы этого для себя? – спросил он. – Храбрый юноша в бою может добыть себе больше славы, чем на этой должности.

Альвар опустился на колени рядом с Родриго Бельмонте и поднял сложенные ладони.

– Хотел бы, – ответил он и, едва произнеся эти слова, понял, что это правда; что это именно то, чего бы он хотел. – Я тоже клянусь вам в верности, если вы примете меня, государь.

Король взял в свои ладони руки Родриго, потом так же взял руки Альвара.

– Так пойдем же вперед отсюда и начнем отвоевывать нашу потерянную землю.

Казалось, он хотел сказать больше, но не сказал. Они встали и пошли обратно, в Орвилью. Но Альвар, не в силах удержаться от размышлений даже в такой момент, спросил себя: «А чья земля будет разрушена и потеряна во время нашего похода?»

Он знал ответ. Это был не совсем вопрос. В душе новоявленного герольда Вальедо боролись гордость и пронизывающее до костей дурное предчувствие.

Приблизившись к деревне, он увидел Джеану. Она стояла у северных ворот и ждала их рядом с Аммаром ибн Хайраном. И глядя на ее маленькую, прямую фигурку при смешанном свете лун, Альвар почувствовал, как к нему возвращается и любовь тоже, горькая и сладкая, среди оружия и крови, пролитой сегодня ночью и той, которой предстоит пролиться в грядущие дни.

Она издалека видела, как оба они опустились на колени: сначала Родриго, потом Альвар.

Стоящий рядом Аммар мягко произнес:

– Сейчас он стал министром. – И когда она быстро взглянула на него, прибавил: – Так лучше для них обоих, для Родриго и короля. Ему следовало быть министром все эти годы.