Она взяла его за руку. За ними плыл дым, хотя почти все костры погасли. Хусари был с ее родителями и двумя детьми, которых они спасли из квартала киндатов. Королева Вальедо пришла к ним. Она сказала, что Исхак и его семья – ее гости и останутся ими так долго, как пожелают. Она вела себя любезно и приветливо, но было очевидно – по крайней мере, для Джеаны, – что королева Инес никогда раньше не встречалась и не разговаривала с киндатами и не совсем понимает, как себя вести.

Возможно, это не должно было ее беспокоить, но сегодня беспокоило. Джеане хотелось спросить у Инес из Вальедо, нет ли поблизости пухлых младенцев, которых можно приготовить на завтрак киндатам, но в этот вечер погибло слишком много детей, и у Джеаны не осталось сил на подлинный гнев. Она очень устала.

Она понимала, что этим гостеприимством они обязаны Бернару д’Иньиго, лекарю из крепостей тагры. Кажется, он спас жизнь королевы, применив знания, полученные из работ Исхака. Он признался Джеане, что выучил языки ашаритов и киндатов много лет назад. Нельзя было отрицать, что этот худой человек с печальным лицом – хороший лекарь.

«А почему бы ему не быть им? – подумала Джеана. – Если он не поленился учиться у нас…»

Несправедливая мысль, но сегодня Джеана не слишком старалась быть справедливой. Д’Иньиго вызвался первым дежурить у постели сына Родриго. Мать и брат Диего тоже остались с ним. В присутствии Джеаны не было необходимости. Лекари из Вальедо занимались горсткой тех, кто выжил после нападения. Всего горстка; остальные погибли, зверски зарубленные.

«Они пришли из пустыни», – вспомнила Джеана, глядя на изрубленные тела, вдыхая запах обугленной человеческой плоти. Слова ее отца, сказанные давным-давно. «Если ты сможешь понять звезднорожденных Ашара…»

– Кто мои враги? – спросила Джеана вслух, оглядывая деревню.

Наверное, что-то такое было в ее голосе, намек на возможность потерять самообладание. Аммар молча обнял ее рукой за плечи и повел прочь. Они обошли Орвилью по периметру, но Джеана, не в силах успокоиться, все время ловила себя на том, что одновременно оглядывается на угасающие костры и вспоминает их.

Кто мои враги? Жители Фезаны? Здешние мувардийцы? Солдаты священной армии Джада, которые учинили погром в Соренике? Вальедцы, которые сожгли эту деревню прошлым летом? Ей хотелось плакать, но она боялась позволить себе это.

У Аммара на одной руке была рана, и Джеана осмотрела ее при свете факелов: ничего серьезного. Он так и говорил, но ей необходимо было увидеть самой. Она отвела его к реке, промыла и перевязала рану. Чтобы хоть чем-то заняться. Стоя на коленях, она окунула кусок ткани в холодную воду и вымыла лицо, глядя вниз на дрожащую на поверхности Тавареса дорожку лунного света. Глубоко вдохнула ночной воздух.