– Нет. Только несколько постов.

Оказалось, что поселок довольно большой и в его центре действительно был выстроен христианский храм. Жителями здесь были испанцы и женщины индианки панча. Балека ничего не знала о поселении орехонос на землях её отца.

Филиппе пояснил мне:

– Похоже, что они мало знают, что происходит в их землях. На земле панча живут орехонос. Ты только посмотри на них! Это испанцы, Федерико!

– Похоже на то, – ответил я. – Судя по говору, испанцы. Да и по одежде также.

– А панча даже не подозревали об их присутствии. Не люди ли это сеньора Эстрады, пропавшие в тогда с Садах смерти?

– Нет, – ответил я. – Они одеты по-другому.

Я сразу обратил внимание, что куртки и шляпы испанцев были всем иного покроя, чем облачение солдат экспедиции.

– А ты прав, Федерико. Одеты они весьма странно.

Встретили нас дружелюбно. Да и никакой защиты в виде стен этот поселок не имел.

Высокий мужчина с длинными седыми волосами, по-видимому главный здесь, вышел нам на встречу. На нём был поношенный видавший виды, судя по большому количеству потертостей и заплат, камзол коричневого цвета. Но подобных я не встречал еще нигде: ни в Новом Свете ни в Европе. И его шляпа была треугольной.

– Рад видеть вас, господа, в нашем селении Святого Бенедикта. Я здешний староста Педро де Мендоза. Но вы наверняка обо мне слышали.

Филиппе перевел слова испанца Балеке и индейцам.

– Скажи мне по какому праву он здесь? – спросила Балека.

Педро Мендоза дружелюбно ответил, что у него союз с местным вождем панча. Но имя, которое он назвал было Балеке совершенно незнакомо.

Я же ответил дону Педро так:

– Мое имя Федерико Монтехо и я совсем недавно прибыл сюда из Испании, сеньор Мендоза. Потому о вас ничего не слышал.

– Монтехо? Вы назвали имя Монтехо?

– Именно так, сеньор.

– Я слышал про Монтехо. Некогда это был весьма значительный род. Но, как я слышал, потом род Монтехо угас.