– То-то и оно…

– Так может, – Ричард сам не знал, с чего вдруг встал рядом, опираясь на каменный парапет. А камень старый и в мелких трещинах. Под ногами бездна, и в ней кипит все та же ночная тьма. – Поведаете?

– Поведаю… отчего ж не поведать. Ты на отца не похож.

– Знаю.

Упрек уколол.

– Это хорошо.

– Хорошо? – Ричарду показалось, что он ослышался.

– Очень хорошо. Твой отец, уж извини, был еще тем засранцем, да…

– Вы его…

– Помню. Хоть и встречался лишь единожды. Всех помню. Тоже проклятье, если подумать.

А ведь он и вправду свидетель, как демоница сказала. Живой. Настоящий. Способный приоткрыть тайну. Знать бы еще, какую.

– Мне и самому порой начинает казаться, что не было ничего. Только память не обманешь…

Ветер в горах даже летом был ледяным, словно напоминая, что лето здешнее длится недолго, что вздохнуть не успеешь, и вспыхнут склоны золотом да пурпуром. А там и до зимы всего ничего.

– Что ты знаешь об Империи?

Командор спросил спокойно, без былого раздражения.

– Немного, – вынужден был признать Ричард. – Она была. Великая. Простиралась от моря до моря, от одной пустыни до другой. И правил ею род Аргах. Мудро.

– Насчет мудрости ты слегка поспешил, – хмыкнул Лассар. – Тут уж раз на раз не приходилось. Но да, была она велика. И жили в ней люди. Всякие да разные. А правил не только и не столько Император, сколько Совет Двенадцати, куда входили самые сильные из одаренных. Сперва. Потом как-то вышло, что у сильных одаренных и дети рождались сильными. Если везло. И наследовали место отца. А там и их дети…

– И дети их детей, – пробормотал Ксандр, глядя в бездну.

Бледное его лицо слегка осунулось.

– Именно. Формально все оставалось, как должно. Сильнейшие из сильнейших. Однако сам понимаешь, что теперь многое делалось для сохранения этой силы. В том числе Императором, который избирался из числа двенадцати.