– Да, дорогой?

Она даже не обернулась. И рука, поднявшись было, чтобы прикоснуться к сыну, бессильно упала.

– Мама, ты еще болеешь?

– Немного.

Ричард делает шаг.

Сколько ему? Лет шесть? Или семь? Я не умею определять возраст детей. Но он хмурится. И поджимает губы.

– Из-за него, да?

– Нет, – она все-таки отворачивается от окна.

Совсем бледная. Исхудавшая. Словно тень себя самой.

– Это просто… просто так получилось, малыш, – в глазах вспыхивает узнавание. И она встает, протягивает руки, касается Ричарда трясущимися пальцами. Обнимает. А он утыкается в живот матери. Так и стоят. Долго…

В моем горле ком.

– Мы уедем? – тихий такой вопрос.

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что, дорогой, это место… оно тебя не отпустит.

– А тебя?

– Боюсь, что и меня…

И тени рассыпаются пеплом. На моих губах соленый вкус слез. И я стою. Глотаю их, сама не понимая, что случилось. Почему я вдруг так…

– Спасибо, – это я Замку.

Скрип-вздох ответом. А треклятое зеркало посверкивает чернотой, манит заглянуть. И я делаю шаг.