За нашей спиной послышался скрип опускаемой решетки, и тяжелые створки ворот стали медленно сходиться.

– Зачем, зачем ты это сделал! – с тихим отчаянием прошептала Инельга, когда я опустил ее на землю.

– Что сделал?! – с трудом сдерживая бешенство, выкрикнул я. – Не дал тебе свернуть шею? Будь добра, объяснись, что за амурный бред?

Но сестра, кажется, меня не слышала. Ее глаза были устремлены на хозяина замка, который спешил через двор навстречу неожиданным гостям.

– Анри де Мерета… – едва слышно прошептала она, и тут же, взяв себя в руки, гордо выпрямилась.

– Ингвар! – радостно воскликнул предмет тайного обожания моей сестрички, бросаясь к нам. – Боже, какими судьбами! Как, откуда?! Хотя, впрочем, не время спрашивать, – он остановился, с улыбкой разглядывая онемевшего «Ингвара». – А ты совсем не изменился! Столько лет прошло… Однако объясни, отчего ты так упирался перед воротами моего замка?

Я покосился на Инельгердис. Она, по-видимому, сейчас явно не была расположена к каким бы то ни было объяснениям: судорожно облизнув пересохшие губы, она сделала глубокий вдох и умоляюще взглянула на меня.

– Я-я-а… – начала было она.

– Мой… э-э-э… брат, – заглушил я тарабарщину Инельги, понимая, что ей понадобится некоторое время, чтобы стать Ингваром. Объяснения на этот счет я надеялся выслушать несколько позже. – Хочет сказать, что сердце его наполнено скорбью, ибо мгновение назад, защищая наши жизни, на тропе пал его доблестный оруженосец.

Темные глаза хозяина замка наполнились сочувствием и печалью.

– О, я скорблю вместе с вами, друг мой, – он прижал руку к сердцу. – Однако…

– Прошу простить мою неучтивость, господа, – внезапно охрипшим голосом проговорила Инельгердис. – Это мой старый боевой товарищ, барон Анри де Мерета. Мы вместе сражались в Святой Земле. Анри, это мой старший брат – Вальдар, сьер де Кам-варон, – она указала рукой на Лиса и Сэнди, таких же запыленных, как и мы сами.

– Шевалье Рейнар л'Арсо д'Орбиньяк, известный также под сеньялем гайренский менестрель.

Лис, раздувшись от гордости, чопорно поклонился.

– И оруженосец моего брата, Александер Шакон-тон, – завершила обряд знакомства моя сестра.

Пока вышеозначенный Анри де Мерета куртуазно отвечал на наши приветствия, я исподволь рассматривал его. Что ж, выбор сестры вполне можно было понять – передо мной был великолепный образчик южнофранцузской доблести. Он был высок, строен, хорош собой и чем – то неуловимо ассоциировался у меня с причудливо-замысловатым рисунком на грозной дамасскойстали.

За стенами вновь послышался низкий требовательный звук рега.