— Погоди, а это мысль.

— Полнолуние — это не мысль. Полнолуние — это одна из фаз вращения…

— Я серьезно.

— Друзья мои, — послышался на канале связи голос Мишеля Дюнуара, — оставьте пикировки до лучших времен. Вальдар, не забудь включить картинку. Начинаем аэрофотосъемку.

Передовые отряды королевича Стефана появились около полудня. Они осматривали местность, должно быть, подбирая удобную стоянку для армии. Скрытая за кустарниками шеренга лучников-янычар, дождавшись, когда всадники приблизятся, дала залп. Наткнувшиеся на засаду сербы не стали испытывать судьбу, ввязываясь в бой, и, оставив на поле несколько человек убитыми и ранеными, бросились врассыпную, чтобы собраться позже в безопасном месте. Новые стрелы летели им вслед, выбивая из седел очередные жертвы. От Геркулесовых столбов и до Босфорского пролива не найти лучников искуснее, чем янычары.

Затрубил сигнальный рожок, и вслед спасающимся бегством сербам устремились могучие сипаги, оглашая воздух боевыми кличами. Преследование длилось недолго. Минут через двадцать перед османами показалась линия тяжеловооруженных, закованных в доспехи латников, над которыми развевался королевский штандарт Стефана Лазоревича. Отряд легкой конницы буквально обтек ее, и рыцари, опустив копья, двинулись вперед, переходя с шага на рысь. Сипаги попятились. Выдержать на такой дистанции удар конных латников было делом почти невозможным. Они начали разворачивать коней, спеша укрыться в лесу, маячившем за спиной, но тут собравшиеся воедино сербские конные лучники начали охватывать турецкие фланги, засыпая сипагов короткими стрелами с наконечниками, выдержанными в собачьем дерьме. Убить такими стрелами наповал не всегда удавалось, но даже самая пустячная царапина приводила к заражению крови.

Сипаги, окончательно потеряв строй, бросились наутек. Таков был приказ Баязида: едва враг начнет давить, следовало отступать, демонстрируя ужас. Свою роль они выполнили отлично. Одного лишь они не могли оценить, поскольку не имели глаз на затылке: как только османские всадники бросились через лес, рыцарь с сербским орлом на щите поднял руку, штандарт начал качаться из стороны в сторону, и рыцарский бандон[36] вдруг остановился и начал перестраиваться в клин. Затем послышался мерный грохот барабанов, и на дальнем холме спокойной неторопливой поступью двинулась вперед пешая колонна. В считанные минуты она перестроилась в четыре плотные баталии и, выстроившись так, что проходы между ними напоминали крест, под грохот барабанов и вой боевых труб зашагала вперед.