Так ему казалось совсем недавно. И вдруг эти самые разрозненные отряды каким-то чудом громят войско Баязида Молниеносного, всего несколько лет назад разбившего, в клочья порвавшего объединенное войско гяуров.

Что-то случилось, что-то происходит. И это что-то направлено против него! Он вспомнил брошенного им в застенки дервиша. Сейчас бы не помешало его мудрое слово.

В проходе ворот послышались крики. Тамерлан открыл глаза:

— Что там еще?

— Скороход из тюремного замка, — склонился перед властителем начальник стражи. — Говорит, что должен передать тебе нечто очень важное.

— Все одно к одному, — поморщился Тамерлан. — Ладно, приведите его сюда.

Через несколько минут посыльный уже пал на колени перед Великим амиром.

— О Владыка мира, — взмолился посланец, — не вели казнить!

— Что случилось? — стремительным шагом приближаясь к носителю дурной вести, глухо спросил Железный Хромец.

— Дервиш сбежал. — Гонец поглядел на Великого амира. Тот стоял молча, скрестив руки на груди. — Очевидцы говорят, что он взбежал на стену и улетел, подобно волшебной птице Рух.

— Улетел? — тихо повторил Тамерлан. — Словно птица?

— Да, один из лучников видел это.

Тимур рывком выхватил саблю из ножен, в одно движение рубанул по склоненной шее и, стряхнув кровь с клинка, вернул оружие в ножны.

— Это к остальным. — Он толкнул носком сапога безжизненное тело. Начальник стражи без лишних слов подхватил отсеченную голову и бросился на арену, а вслед ему неслось: — Хасана Галааду найти! Без промедления! Через три дня мы выступаем против гяуров.

Когда в шатре, еще совсем недавно принадлежавшем Баязиду, а теперь — командном пункте объединенного войска, появились Балтасар Косса и магистр Вигбольд, присутствующие, вне зависимости от возраста и отечества, разразились приветственными криками. Лишь только общими увещеваниями спасенных пленников и посланцев его святейшего величества удалось погасить вспышку общего ликования. Тут же в импровизированной часовне была отслужена месса, и его высокопреосвященство, исполненный вдохновения, стоя на холме, с жаром обратился к воинству, весьма живописно рассказав историю прекрасной Юдифи, зарубившей притеснителя, злобного и коварного Олоферна.

— …И как юная вдова, испившая чашу слез, оплакивая гибель пронзенного стрелами врагов мужа, как эта прекрасная жена, принесшая себя в жертву отечеству, так и вы, вернейшие из христиан, не щадя живота своего, а тем паче вражьей головы, обагрили мечи кровью ратей навуходоносоровых. Но забудем ли мы, братья, что рождены мужчинами, — воздев руки к небесному своду, возопил Балтасар. И всякому, слышавшему его, было понятно, что забыть о том, что Господь в великой милости своей сотворил их мужчинами, не удастся ни под каким предлогом.