– Вы знаете, где находятся леди Нимуэ и Андраста?

Феи переглядываются и наконец кивают.

– Они покинули эту страну, – сообщает нам старая женщина. – Мы объявили им войну.

– Ну, больше никакой войны, – говорит лорд Элленби. – Они вам не враги, и мы тоже. Вы хотите, чтобы Ферн помогла, или нет?

Прежде чем я успеваю заявить лорду Элленби, что он не может давать обещаний, которые я, возможно, не сумею исполнить, он меня останавливает.

– У нас с Джин идея, Ферн. Думаю, она сработает. Доверься мне.

И пока феи совещаются, он излагает мне свой план. То есть план Джин. План основан на всех тех исследованиях Иммрала, которые она проводила годы назад, когда была в моем возрасте, и она до сих пор пытается определить границы того, что могла бы сделать в этом мире. И еще на том, что мы вложили в нашу коробку-головоломку.

Наконец феи поворачиваются к нам.

– Мы согласны с вашим требованием.

Пак прокалывает ладонь, прижав ее к одному из шипов на своей голове, и крепко пожимает мне руку. Восхитительно.

Я, стоя на коленях рядом с Мерлином, беру руку Олли и чувствую, как сила нашего Иммрала течет от брата ко мне и в древнее существо перед нами.

– Джин, ты первая, – говорю я.

И Джин начинает рассказывать историю. Сказку, которую она слышала давным-давно, когда едва еще умела ходить, – о некоей старой женщине, отдающей жизнь ради своей внучки. Потом нить подхватывает лорд Элленби, он говорит о человеке, который думал, что знает, что лучше всего для его семьи, а кончил тем, что всех потерял. Иаза начинает понимать, что происходит, и тоже рассказывает свои сказки. Я кое-что извлекаю и из ума Олли, чувствуя толчки его воображения и воспоминаний. Все вместе мы излагаем множество историй, одни из них передавались от родителей детям, другие собраны из книг и фильмов, из звучания симфоний и озарений ученых. Я собираю их все, добавляю свои собственные, потом сплетаю их в особую субстанцию и посылаю в глубину плоти Мерлина.

Его мышцы начинают восстанавливаться. Ребра втягиваются в торс, кожа исцеляется. Он дышит все глубже и глубже, его грудная клетка приподнимается с новой силой. И вот наконец, когда солнце уже садится, а из моих ушей течет кровь, он садится.

– Ты? – изумленно произносит он.

– А вы не сплошное зло, – качаю я головой.

Пак что-то тихо говорит старой женщине. Она прижимает ладонь к груди и, закрыв глаза, бормочет непонятные мне слова. Мгновение спустя вспыхивает белый свет, в ткани Аннуна возникает разрыв. В нем появляются две фигуры, их силуэты знакомы мне.

Андраста и Нимуэ вернулись.

Я, прихрамывая, иду к ним. Андраста сжимает меня в объятиях, ее полулицо тревожно прижимается к моему лбу. Я касаюсь пустоты в нем.