Не видение это было, а Дух.

Но действительно – предвещал несчастье.

Кентаро сделал шаг вперед, очень тяжелый и медленный. Один, а за ним второй, третий и следующие. Перешагнул остатки Пасти Кита и с бледным, словно бы спящим ребенком на руках двинулся к главному зданию.

Слуги подбегали… и с ужасом смотрели на ребенка, которого нес Кентаро. Отступали и с потрясенными лицами отдавали поклон наследнику клана.

Дух медленно шел вперед, проходя мимо все новых погрустневших людей, людей, для которых мир в одну минуту рухнул, кончился. Потому что их миром был клан – а клан только что умер. Подбегали мужчины, женщины, дети… старые и молодые, слуги и воины. Подбегали и кланялись наследнику рода Нагата, а их лица не скрывали слез.

Чем ближе к главному зданию подходил Кентаро, тем труднее становился каждый шаг, а худенькое тельце господина Конэко – тяжелее. Эта дорога была трудней даже пути к скрытой крепости Змей, а потом – к вершине проклятой горы.

Он встал у входа, не в силах переступить порог.

Встал на колени, все еще обнимая ребенка.

– Господин мой! – закричал он в глубь здания. – Это я, твой верный Дух, Кентаро. Я прибыл и принес твоего потомка!

Кто-то растолкал толпу, окружающую усадьбу. Хаяи тут же узнал Кентаро, обрадовался, подбежал… и остановился на полушаге. Встал на колени. Как в знак уважения, так и от беспомощности.

Из темного проема показалась фигурка… госпожа Мэйко тоже выбежала, светясь от радости. И тоже замерла, завидев худенькое бледное тело в покрытых кровью врагов руках Кентаро. Ее лицо приобрело странное выражение. Глаза заслезились, и это были как слезы счастья, так и слезы горя.

Опустилась на колени, дрожа всем телом.

Все ждали даймё.

Владыка клана появился наконец. Нагата Фукуро шагал решительно, с силой, которой не демонстрировал уже долгие годы. Одетый в голубое кимоно, с веером за поясом, худощавый старик вышел на порог здания, готовый приветствовать сына.

Но когда увидел его, то сила, что только что распирала тело, покинула даймё.

Великий воин, военачальник в бесконечном числе битв, победитель сотен сражений оказался сейчас за один миг побежден врагом, которого невозможно повергнуть, – горем.

Губы его задрожали, ладони сжались в кулаки.

Но он был воином до самого конца, поэтому, в отличие от подданных, не уронил ни одной слезы. Лишь подошел к Кентаро, а тот поклонился, одновременно протягивая перед собой тельце господина Конэко, как если бы передавал своему господину меч.

– Сынок… – шепнул Фукуро дрожащим голосом, перехватывая тело, – таким ты ко мне вернулся?