Развернувшись, чтобы исполнить задуманное, я увидела пятна, которые яркими цветами расцвели на грязно-сером снегу.

«Не надо», – снова предупредил голос, но разве любопытство можно остановить? Нет. Даже тогда, когда уверен в том, что обожжёшь руку, все равно протянешь её, чтобы проверить. Сомнения всегда дают шанс чему-нибудь случиться.

Пальцы осторожно прикоснулись к каплям темно-красного цвета, и знакомый запах солоноватым привкусом лёг на губах.

– Кровь, – ладонь затряслась, сбрасывая алый кристаллик с кончика пальца, и затем опустилась в снег, пытаясь стереть его отпечаток и тошнотворный аромат, который, казалось, пропитал собой все вокруг.

Я понимала, что преувеличиваю и на самом деле он едва различим, но страх нашёптывал ужасные вещи, усиливая желание покинуть это место. Эта процессия, появление которой так взволновало всех, несла то, что когда-то истекало кровью, то, что было мертво. Не дичь. Гибель животных вряд ли вызвала бы такой ажиотаж среди жителей.

«Где Ванечка?» – эта женщина была сумасшедшей, и, возможно, не первый раз повторяла эту фразу, пугая местных.

«Остались только внучки…»

«Неужели люди?» – то, что мне об этом никто не скажет, я не сомневалась. Слишком многое происходило за моей спиной в семье Орловых.

– Вот ты где.

Я вздрогнула и обернулась. Позади стоял Данила и, прислонившись к высокой берёзе, наблюдал за мной.

– Как долго тут стоишь?

– Достаточно.

«Вот гад. Вместо того чтобы подойти и помочь, он смотрел, наслаждаясь моей паникой. Ненавижу! Из-за него я видела все это», – злость, которую испытывала за любопытство, за то, что не могу сказать своим желаниям «нет», вдруг обрушилась на парня: – Почему тогда не помог?

– Не хотел отвлекать. Тебе же интересно, – его голос, как зимний ветер, был резок и холоден.

– Уже нет, спасибо.

Юноша подошёл ближе и улыбнулся, щеки зарделись, а глаза засияли ещё ярче. Сейчас, в свете солнечного света, они казались драгоценными камнями.

«Как можно иметь такие фантастические глаза? Это же невозможно».

– Ты испугалась.

– Нет.

– Бояться нормально, когда чего-то не понимаешь, – пристальный взгляд пронзал насквозь, – когда видишь останки.