– Нина, – это было не недовольное рычание очередной выходкой, а мягкий, ласкающий душу тон.

– Что? – слова давались с трудом, я не знала, что происходит и это пугало.

– Ты ему нравишься, – бледное лицо вновь стало беспристрастным, только глаза, обычно такие яркие и чистые, вдруг потемнели, словно небо заволокло тучами. – Запомни это. Хорошо? – дождавшись моего кивка, юноша продолжил. – Не обращай внимания на холодность.

– Зачем это говоришь?

«Издеваешься? Мы сейчас целовались, а ты говоришь про другого. Вот так, легко».

Я дёрнула руку в попытке освободиться, но пальцы лишь сильнее стиснули запястье:

– Пусти.

« Я знаю, мне нравится Костя. Я в этом уверена. А Данила. Блин, да как он может такое говорить? Целует, а потом швыряет в сторону. Я не игрушка!»

Слезы выступил в уголках глаз, и зубы до боли прикусили внутреннюю поверхность щеки.

«Я не буду плакать!»

– Нина, – позвал Данила хриплым голосом, – Посмотри на меня.

– Никогда в жизни.

Раздался смех в ответ, и захотелось узнать, что сейчас отражают глаза парня, безбрежный океан или штормовое море.

– Хорошо, тогда иди, – ладонь разжалась, но тепло, что хранили чужие пальцы, осталось в памяти невидимым отпечатком на коже.

– А ты?

– Там ждут не меня.

С интересом посмотрев на окна, я ничего не заметила, шторы все так же плотно висели, пряча за собой убранства комнат.

«Опять насмехается».

За окном шёл снег. Медленно кружась, он ложился на землю воздушным пологом, пряча под собой кровавые пятна.