– Прости, – прошептала Беа. – Я не знала, что делаю. Я была слишком молода.

Когда Рози ответила, ее голос звучал ровно и был лишен эмоций.

– Подожди. Я пытаюсь соображать.

– Нужно было мне позволять тебе играть с другими детьми. А я хотела, чтобы ты была все время дома. Хотела, чтобы ты была в безопасности. Я не знала, что из этого выйдет. Что ты станешь такой оторванной. Что это будет тебе вредно.

Беа прижалась левой щекой к руке Рози, когда «Ля Витесс» покатил в сторону железнодорожного переезда Педли. Светофор горел красным, над ним висел черно-белый знак. Поезд приближался, но Рози была всецело сосредоточена на боковом зеркале. Она сидела, стиснув зубы и сощурив глаза.

Поезд дал стандартный гудок: два коротких, один длинный, один короткий. Беа положила руку на кулак дочери, в котором та сжимала руль.

– Нам придется остановиться перед рельсами, милая.

Рози не ответила. Беа поднялась на ноги. В проходе лежал огнетушитель – рядом с маленькой кроссовкой, соскользнувшей с ножки испуганного ребенка. Ребенка, за которого она отвечала. Ребенка, которого нужно было защитить.

Она взяла тяжелое устройство в руки. Беа себя знала. Склонности к насилию в ее натуре не было. Она никогда ни на кого не поднимала руку, даже когда стоило бы. Даже когда ей делали больно. А сейчас ей нужно было причинить боль собственной дочери. Выбора не было. Поднять повыше огнетушитель и обрушить Рози на голову. Только и всего.

Но она не могла. Она положила огнетушитель и отвернулась.

Передние колеса автобуса перекатились через рельсы. Поезд летел на них – целая груда металла с изогнутым лобовым стеклом спереди. Теперь уже близко – настолько, что Беа различала на нем дворники. Гудок завопил и обрушился на них со всем своим убийственным весом и скоростью. Рози все еще держала руку за окном, поворачивая толстыми пальцами зеркало.

За «Ля Витессом», в грязном заднем окне автобуса виднелась тень, которая уже готовилась обернуть его своими крыльями. А потом ее заслонила стена металла.

Рози никак не могла открыть дверь автобуса. Даже обеими руками и приложив всю силу своих мышц, навалившись всем весом.

– Мам, как ты, блин, это делаешь?

– Там есть секрет. – Беа протянула руку и мягким движением сдвинула ручку пружинного дверного механизма «Ля Витесса». Дверь открылась так же, как и тысячи раз прежде, но никогда еще это не приносило такого облегчения.

Поезд все еще мчался мимо, скрежеща и разбрасывая искры. Когда он проехал, Беа вывела детей из автобуса.