– Присядьте, госпожа, – сказала девочка. – Я сварю кашу.

Поскольку ее муж больше не мог жаловаться, что его утренняя каша приготовлена не руками его послушной жены, Асви села. Но сидеть ей было неуютно. Ее разум все еще окутывал туман, а тело не находило покоя.

Она поднялась. Люди ведь придут выразить свое почтение. Их надо будет кормить: имбирными блинами, булочками с пастой из красной фасоли, фруктовыми пирогами, острой пастой с мясом, плоским горячим хлебом с соленым сыром, потому что такова была традиционная пища для путников. К этому следовало добавить шалфей и петрушку, чтобы хлеб ощущался приятнее на вкус.

Она надела фартук и принялась непроизвольно собирать нужные ингредиенты. Всего два месяца назад она подавала поднос с сотней сложенных блинчиков со сладким кремом и ранними ягодами в память о последнем из своих дядей, самом младшем среди братьев.

– Госпожа, вам следует отдохнуть, – возразила Бавира, стоявшая у котелка с кашей.

– Оставь ее, – сказала Фелоа, – работа ее успокаивает. Она любит что-то делать на кухне.

Это была правда. Меклос мог нанять кухарку, но предпочитал, чтобы в нем видели мужчину, который был настолько успешен, что его жена не позволяла другой женщине готовить ему еду. Поскольку ступать мужу на кухню жены считалось дурной приметой, кухня стала ее бесценным владением. Она отдавала еде всю душу и все внимание. Месила и раскатывала тесто, украшала торты и пирожные, запекала пикантные плюшки.

– Мать! Что ты делаешь?

В двери кухни возник ее старший сын. Ребенком Элилас с братьями проводил немало времени с ней на кухне, но теперь, когда он наследовал главенство в доме, он замешкал, опасаясь принести несчастье в дом, в котором прожил всю свою жизнь. Его жена, Данис, протиснулась мимо него, держась с ним так легко, как Асви никогда не позволяла себе со своим мужем.

– Твоя мать, как обычно, хочет убедиться, что с едой не напортачат, – сказала Данис, подходя к столу, где Асви замешивала тесто. – Дорогая Мать, простите, что вас прерываю. Пришел священник-магистрат. Вам следует присутствовать в гостиной, пока он проведет церемонию перехода.

Руки Асви замерли, пальцы скользнули по приятной текстуре теста.

– О-о, – проговорила она тихо.

– Я послал слугу в чайную за полным подносом, но тебе следовало быть в гостиной и приветствовать его, – сказал Элилас с привычным раздражением.

Фелоа пекла блины. Сняла сковороду с плиты и подошла к столу с влажной тряпкой, чтобы стряхнуть муку с лица Асви и вытереть ей руки.

– Я сама домешаю, госпожа.

Нарушать церемонию было нельзя.