Глаза Фелоа расширились.

– Госпожа, вам следует сесть.

Она подвела Асви к туалетному столику. Асви послушно села на стул с березовой спинкой. Зеркало было накрыто, поскольку не допускалось самолюбование в доме, где умирал господин.

– Оставайтесь там, госпожа.

Фелоа подошла к кровати и поднесла стоявший рядом стакан к носу мертвеца и его приоткрытым, окрасившимся в сине-серый оттенок губам. Убедившись, что он больше не дышит, она вышла. Асви слышала, как она спустилась по ступенькам, слышала, как в прихожей раздались голоса, как закрылась дверь. Потом она, возможно, задремала, потому что следующее, что она услышала, – как вернулась Фелоа.

– Он ушел в храм, госпожа. Давайте я помогу вам одеться, прежде чем он вернется со священником-магистратом.

Асви сжала рукав Фелоа. Слова хлынули из нее, будто из стремительного источника.

– Фелоа, я не позволю им выгнать тебя в долгую прогулку.

У Фелоа лишь дрогнула нижняя губа – большего проявления эмоций она себе не позволила.

– Госпожа, вы всегда были ко мне добрее, чем я того заслуживаю.

– Разве? – пробормотала Асви, когда в ответ на смиренные слова Фелоа в ней совершенно неожиданно вскипел гнев.

Она ощутила прилив энергии. Нужно было выбраться из комнаты, иначе она задохнется. Может, она уже задохнулась и эти последние годы скиталась в пустыне погибели, что служила единственной наградой для неверных сыновей и непокорных женщин.

Она подошла к гардеробу и достала коричневое траурное платье, которое дарили всем невестам на свадьбе, чтобы надеть по смерти мужчины. Коричневый считался цветом вдов и оставшихся без отца девочек. В старину, когда люди жили в далеком краю, прежде чем отважно достигли этих берегов, всех женщин, оказавшихся достаточно строптивыми, чтобы пережить мужа, хоронили вместе с ними. Из земли да в землю, как произносили в храме каждый Двенадцатый день, словно в напоминание о том, что люди прежде были чище и жили ближе к богам. Теперь же храм стал милосерднее. И еще нужно было принимать во внимание драконов. Драконов, которых полагалось задабривать.

Но Асви это, конечно, не грозило. У нее остались сыновья.

Развернув платье, она натянула его поверх сорочки – чтобы застегнуть пуговицы на спине, ей нужна была помощь Фелоа. Женщинам вроде Фелоа приходилось довольствоваться траурными платьями с пуговицами спереди. Несмотря на то, что всю свою прибыль ее муж вкладывал в дело и никогда не тратился на всякие безделушки или улучшения для дома, он настаивал на определенных изысках для жены, которые были бы у всех на виду.

Фелоа проследовала за Асви на кухню, где Бавира уже сложила свой спальный тюфяк и развела огонь.