Она повернулась к прежней жизни спиной и зашагала по тропе дальше. Собственные конечности казались ей деревянными, лишенными изящества, тяжелыми, и только соблазн увидеть драконов тянул ее вперед.

Остальные неохотно брели за ней, все глубже погружаясь в тревожную тишину. Хотя на ветвях не было листьев, зловещие кроны деревьев вполне скрывали их от солнечных лучей. Женщины шли по тропе, а вокруг их будто обволакивал непроницаемый саван, который поглощал все шумы и почти весь свет. И не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Ни один цветок не распустился, хотя была середина лета.

В полумраке было возможно только различить странные формы, облекающие стволы, вроде выпуклостей и бугорков. Теперь, идя по лесу, Асви видела, что это были не совсем обычные деревья. Это тоже были гули, подобные тем существам, которые тянули повозки. Они росли из тел, поедая плоть и сооружая нагромождения скелетов, чтобы дотянуться до вечности неба.

Их присутствие обеспокоило Асви, будто у нее в животе появился гнойник. Что если они дотянутся своими качающимися ветвями и утянут ее к себе? Они ведь питались умирающей плотью и покинутой магией отбракованных женщин.

Может быть, именно эти деревья, а не драконов им предстояло накормить? Может быть, женщины уходили так далеко и терпели столько страха и усталости лишь чтобы стать пищей для гулей? Почему было просто не скормить обреченных женщин зверям, которые тянули повозку, к чему были все эти церемонии? Зачем эти ложные обещания благородной жертвы?

Ее сердце охватила горечь. Это было несправедливо, нечестно. Данис оказалась права на этот счет. Возможно, ей и удастся изменить уклад дома, как никогда не смогла бы Асви.

И все же та часть ее разума, которая отвечала за измерение порций и ингредиентов, отодвинула ее страх и гнев в сторону. Деревьев здесь было слишком мало, учитывая, сколько женщин все эти годы, все эти поколения уходили в долгую прогулку. Женщины не могли умереть здесь, не достигнув своей незримой цели.

– Идите дальше и не останавливайтесь, – поторопила она остальных, когда женщины сбавили шаг, оглядываясь вокруг в страхе и отчаянии.

В конце тропы впереди брезжил свет. Их ждала завеса яркости, такая резкая, что им было все труднее смотреть перед собой. В таком свете можно было и утонуть. Сердце Асви забилось быстрее. Она ускорилась, будто спешила на встречу с давно желанным любовником, которого у нее никогда не было.

Выйдя из чащи, она очутилась у края обрыва – головокружительного и ошеломляюще высокого. То, что она издали принимала за неглубокую расселину, оказалось пропастью такой ширины, что ее не перелетела бы стрела, и такой глубины, что не было видно дна. Вдоль дальнего обрыва изгородью тянулись колючие растения, а за ними высились буки, платаны и ели. За верхушками деревьев самым нелепым образом торчала сторожевая башня. Из ее труб поднимались струйки дыма, указывая на форт или поселение, которое с этого расстояния и под таким углом было не разглядеть.