Погонщик остановил повозку. Стражники воспользовались веревками, чтобы открыть ворота, не прикасаясь к ним руками. От проема в тень деревьев уводила сверкающая серебристо-белая тропа.

Священник-командир вскинул обе руки, словно обращаясь к небесам:

– Как было сказано, в первые дни после высадки на сушу с Утренних гор спустился туман, и в нем буйствовали демоны. Они спускались вновь и вновь, алчные и ненасытные. Никакие жертвы их не смягчали, даже предложение взять дочерей в брак по крови. Только когда пришли драконы, демоны отступили. И с той поры, судя по завету новой земли, драконы стали брать оброк за защиту. И благодаря вашей жертве живет наш мир.

Послушная Билад первой вошла в открытую пасть ворот и помогла старой Квивим. Остальные двинулись следом, но командир тронул Асви за предплечье своим посохом, чтобы ее удержать.

– Здешнему храму пригодилась бы кухарка, – сказал он тихо. – Он стоит в таком удалении, что никто не узнает. – Он лукаво склонил голову в ту сторону, откуда они приехали.

Все остальные женщины уже ушли за ворота. Они встали на той стороне, удивленные, что стражники уже изо всех сил тянули за веревки, чтобы закрыть ворота.

– Асви? – позвала Билад, теперь испуганно, когда Асви не оказалось рядом, чтобы унять им сердца вкусной едой.

Она задумалась над словами Данис. Что мог сделать ей священник? Как только она совершит переход – он не сможет за ней последовать.

– Вам нужна кухарка, но это буду не я. Мой отец воспитывал меня не так, чтобы я поступала бесчестно. Я не позволю другим взвалить на себя свое бремя. Но вы ведь и так об этом знаете, верно? Ваши же магистраты обманывают людей, требуя от них больше, чем те могут заплатить, и оставляют излишки себе. Вы хотели бы уменьшить оброк, оставив меня, чтобы утолить свой аппетит. То, что вы кормите несчастных женщин дурной едой – это позор. Они заслуживают лучшего в своем путешествии.

– Зачем тратить еду на тех, кому скоро умирать? – возразил он резко.

– Вы нехороший человек. Неудивительно, что драконам вы неинтересны.

Она отвернулась от его багровеющего лица и скользнула в проем как раз перед тем, как стражники захлопнули ворота.

– В чем дело? – спросила Билад.

– Я сказала ему, что священники должны лучше кормить тех, кто идет в долгую прогулку.

Несколько женщин тревожно хихикнули. Никто не двинулся с места. Деревья вздохнули, и в их шелесте послышалось сожаление, отчаяние, усталость, хрупкость, никчемность, страх, боль, поражение, обреченность. Солнце стало медленно опускаться навстречу горизонту. Глядя на запад, Асви испытывала чувство, будто всматривается в саму вечность. Но никто из этих женщин больше не принадлежал этому миру.