Когда она вернулась в дом, сплевывая кровь, мать ее отругала. Она сказала Сесили, что нельзя торопиться, что следует быть аккуратнее. Потом мать отправила ее обратно, дав только пососать кубик льда, потому что у основания лестницы остались рассыпанные обрезки, а дракона по-прежнему нужно было кормить. Сесили помнит, как лед хрустел у нее за щекой, когда она шерстила траву, ища в ней обрезки. Ей удалось наполнить ведро доверху, после чего она снова полезла по лестнице, потому что дракона нужно было кормить.

Вы, конечно, думаете, что Сесили могла бы просто открыть дверь сарая и дать дракону улететь. Все-таки двери сарая расположены на уровне земли, они хорошо смазаны и легко открываются. Ее отец открывает их раз в полгода, когда заходит и пытается разговаривать с драконом и просит его улететь. Каждый раз, когда он это делает, он клянется, что на этот раз получится, что он заглянет этому дракону в глаза и скажет убираться прочь из сарая ради блага его семьи. Каждый раз он говорит, что теперь все изменится.

Вы гадаете, почему Сесили просто не откроет двери сарая, почему она таскает это тяжелое ведро с железом по опасной лестнице, почему это делают ее братья, когда настает их очередь кормить дракона, почему дракон вообще там живет. Вы гадаете, почему они кормят дракона с сеновала, а не с земли.

Сесили сама задавалась этим вопросом, что было непросто, потому что вопросы о драконе не дозволялись. Не то чтобы ей когда-либо говорили, что они не дозволяются, но она знает, что это не дозволяется, как и многие другие вещи: говорить матери, что в свиных отбивных слишком много перца, или шутить о том, как ее старший брат ненавидит работать на заводе. Никто не говорит не делать этих вещей, но если она сделает, в комнате будто бы сгустится туман, и отец посмотрит так мрачно и зло, и все поспешат выйти, прежде чем этот туман обретет форму.

Но в день, когда Сесили упала с лестницы, за ужином у нее выпал зуб, и отец спросил ее, что с ней случилось, и в его голосе слышалось настоящее беспокойство. Тогда она собрала всю свою отвагу и ответила ему.

– Я упала с лестницы, – сказала она.

– А что ты делала на лестнице? – спросил у нее отец, что показалось Сесили странным, потому что существовала лишь одна причина, по которой она могла оказаться на лестнице. Но тогда она поняла, что это какое-то испытание, что есть правильный ответ и неправильный, и она хорошенько задумалась, прежде чем ответить.

– Ведро заполнилось, – сказала она. Ее старший брат, сидевший рядом, тихо выдохнул. Мать сделала большой глоток воды. Сесили восприняла это как знак того, что она ответила правильно, потому что никто не посмотрел на нее предостерегающе, никто не двинулся к двери.