– Но, позвольте…

– Это преступный сговор, наверняка финансируемый вражеской коалицией! Чтобы лишить меня квалифицированного пилота и ослабить наш военный флот! Я напишу еще одну жалобу, в контрразведку!

Главврач застонал – пока мысленно.

– О ком вы говорите, герр Шварц? Кто этот якобы страдалец?

– Якобы? – возмутился Шварц. – Якобы? Камень вам в почку, что значит – якобы? – он распахнул дверь. – Сюда, живо!

Иоанн Фердинанд нервно пригладил рубашку и вошел.

Когда адмирал Шварц велел ему привести себя в порядок, он сделал все, что мог. Еще раз сходил в душ и надел лучшее, что у него было: джинсы, синюю футболку и вязаную шапочку. Но Шварц остался недоволен. Поглядел на него и констатировал:

– Унылое говно.

После чего сделал звонок по телефону, и в мгновение ока перед ним появился старший интендант.

– Почему этот, – адмирал небрежно кивнул на мересанца, – ходит черт-те в чем, как бомж?

Интендант затрясся.

– Но вы же, герр Шварц, не приказывали выдать ему экипировку…

– А теперь приказываю!

Перепуганный хозяйственник так расстарался, что Иоанну Фердинанду досталась лишняя рубашка, о чем он не стал докладывать.

– Голову замотай бинтом, – велел Шварц. – Типа так болит, что аж пипец. А шапку эту выбрось на хрен. В таких только гопники по подворотням рассекают.

Главврач уставился на мересанца с забинтованной головой в форме земного военного флота. Что-то было в этом сочетании неправильное, но задуматься он не успел, ибо Шварц с надрывом произнес:

– Этому человеку пришлось пройти девять кругов ада! К какому бы врачу он ни пришел, тот тащил его к электрическим приборам. Что, зрение нельзя было без прибора проверить? Сердце трубочкой послушать, пульс на пальцах посчитать? А того, кто назначил ему магнитно-резонансную томографию, расстрелять мало!

– Но все это входит в стандартный план обследования, герр Шварц…

– А вы не видите, что пациент нестандартный? У него от всей этой электрической херни организм полностью разладился, головные боли терзают его до сих пор!

Он посмотрел на мересанца, и тот на всякий случай кивнул, хотя не понимал ни слова на английском, который использовали разговаривающие. Сейчас, когда Шварц был на стороне Иоанна Фердинанда, его несокрушимый напор и неподражаемый артистизм восхищали мересанца почти против воли.