Касамир скривил бледные губы:

– Сарказм – грубое орудие, которым глупцы пользуются без разбору. Тебе ничего не известно ни о моих достижениях, ни о десятилетиях упорного труда. Когда-то здесь было смердящее болото химикатов и кислот, а теперь… – Он воздел руки, и все шляпки грибов набухли и вытянулись. – Ясное небо, солнечный свет, чистая плодородная почва.

– В которой ты похоронил сотни живых людей. Вряд ли ее можно назвать чистой.

– Ты узнал это от своей драконихи? Она из серокрылых кочевников? Интересная порода. Это многое объясняет.

– Мне плевать на твои объяснения. Я пришел за мальцом.

– Разумеется. И ты пришел не один. Твоим спутникам от меня не скрыться. Что ж, пусть эта троица войдет в мои владения. – Касамир махнул рукой куда-то за спину Бершада, где Эшлин, Голл и Веш делали вид, что прячутся в зарослях.

– Им и там хорошо, – сказал Бершад, обрадованный тем, что Касамир назвал неверное число. – Отдай мне мальчишку, и я оставлю в покое и тебя, и твой поганый сад.

– Мальчишка поможет мне вернуть равновесие. Ты не в силах изменить его судьбу.

– Давай-ка проверим, так ли это.

Бершад отступил и метнул меч в грудь Касамиру.

Клинок полетел с такой силой, что мог бы пробить стальные доспехи воина или пронзить сердце дракона. К несчастью, великан стремительно вскинул руку и перехватил меч в воздухе, как хамелеон, слизывающий мошкару на болоте, а потом уставился на меч с таким видом, будто ему в горсть нагадила птица. Великан затряс рукой, но клинок глубоко вошел в мясистую ладонь и застрял в ней.

Касамир даже не поморщился и не отвел взгляда от Бершада.

– Ты все время расстаешься со своим мечом, драконьер. Конечно же, я не воин, но, по-моему, это тактическая ошибка.

Бершад пожал плечами:

– Все говорят, что я не отличаюсь умом и сообразительностью.

– Что ж, и мудрецы, и дураки умирают одинаково.

Касамир шевельнул рукой под плащом. Великан неуклюже двинулся вперед, с каждым шагом набирая скорость, и занес над головой дубину.

Бершад сунул в рот последний комок божьего мха размером с воронье яйцо, с трудом проглотил и не сдвинулся с места. По его жилам разливалась сила.

– Главное, чтобы сработало, – пробормотал он и зажмурился.

Великанья дубинка жахнула ему по левой стороне груди. Бершада подбросило в воздух. Грудная клетка и кости таза раскрошились. Потом Бершад ударился о землю, и сломанные ребра пронзили его легкие и печень. Он растянулся ничком и не двигался, позволяя божьему мху залечить увечья. Как только раны затянулись, Бершад приподнял голову.