– Мне больше достанется, – сказала Идунн и начала хлебать из миски.

Сири высыпала на алтарь содержимое горшка, похожее на серо-черный песок, которым рисовала на земле руны.

– Ты выросла здесь? С троллями? – спросила Альба. Идунн кивнула с набитым ртом. – Но… Ты не похожа на заложницу.

– Я тут живу. У дяди Стеккьяра, – ответила Идунн и, продолжая есть, бросила взгляд на тролля по имени Стеккьяр. – Они с Сири заботятся обо мне, хоть я и не настоящий тролль.

Она произнесла слова «настоящий тролль» так, будто к этому стоило стремиться. Как будто она об этом мечтала.

– Манназ, Манназ, Манназ.

Альба услышала шепот Одда, склонившегося над руной, которую Сири нарисовала черно-серым песком.

– Что это за песок? – спросила Альба, с ужасом догадываясь о том, что услышит в ответ.

– Это не песок, – ответила Идунн. – Это прах.

– Прах?

Так вот почему могила ее мамы была пуста. Сири и Одд ограбили ее, чтобы совершить чудовищное колдовство. Альба почувствовала, как ее душит гнев. Она не позволит наложить на себя валькнут! Ни за что.

– Идунн, ты знаешь, кто твоя настоящая мама?

Идунн отставила миску в сторону:

– Капитан эйнхериев Шторм.

– Ее зовут Астрид! Я ее знаю, я могу отвести тебя к ней.

Идунн отвернулась.

– Астрид Шторм – ужасный и жестокий человек. Я не хочу иметь с ней ничего общего.

Идунн явно повторяла чужие слова. Но, убедившись, что Стеккьяр не подслушивает, Идунн наклонилась к Альбе и тихо сказала:

– Иногда мне становится любопытно узнать о ней. Ну, как она выглядит… Они не любят о ней говорить.