После чего выключил фонарик, уселся рядом с контейнером и собрал воедино три факта: букву «N» в описании груза, настойчивые расспросы Перес об его умении обращаться с ядерными материалами и закрашенный знак.

Вывод напрашивался один: на борту VacoomA находится ядерный заряд. А человек, который его сопровождал, по всей видимости, погиб. Но это не важно. Важно то, что у Перес появились сомнения относительно целости контейнера. А значит, нужно в первую очередь отыскать дозиметр и проверить сомнения Хуаниты. И уже потом думать, что делать дальше.

Вагнер посмотрел на контейнер и неожиданно понял, что очень хочет курить.

…

Размером этот холл оказался точно таким же, как тот, из которого они спустились, только выходило в него не три лифта, а один; проход в коридор был перекрыт мощными, во всяком случае внешне, раздвижными стальными дверями, и точно такие же были врезаны в стену напротив. К ним-то и подошли девушки. То есть к ним уверенно направилась Конфетка, а Леди следовала в полушаге от подруги. И когда Сандра остановилась, тихо спросила:

– Волнуешься?

Хитрить не имело смысла.

– Да, – честно ответила Конфетка. – Безумно.

С лифтом они справились, но что делать, если не откроется дверь? А если откроется, то вдруг – такое ведь возможно! – ей не удастся подключиться к системе? Обидно будет проиграть, пройдя столь длинный путь, из-за такой мелочи, как дверь. А ещё обиднее, потому что успех… почти гарантирован. Сандра вздохнула, но продолжила стоять, не торопясь открывать проход в рубку управления. Она не говорила подруге, что не просто надеется на успех – она знала алгоритм, знала, как нужно действовать, чтобы получить доступ к системе, но всё равно нервничала.

Не хотела проигрывать.

– Остался один шаг.

– Два, Октавия, два шага: войти и взломать.

Но торопиться не хотелось.

– Звучит довольно… просто.

– Согласна.

Они вновь помолчали.

– Если получится, мы изменим ход истории.

– И спасёмся.

Октавия с лёгким удивлением посмотрела на подругу:

– Что для тебя важнее?