– Я ему позвонил. Вы сражались с террористами, а я позвонил ему по мобильнику и рассказал, что у нас здесь творится.

– Я не стал обращаться к инспектору Пелисье, – объяснил Пападакис. – Не хотел обнаруживать ваше местонахождение и терять время на объяснения. Зашел только на секунду в магазин, купил противогаз. В этом магазине продают все подряд. Потом дождался, пока террористы уедут, и приступил к операции.

Все побрели в «Искупление», по очереди поддерживая Орландо, у которого снова открылась рана.

– После пожара я вас возненавидел, – сообщил Филипп Кассандре гнусавым голосом. – Я решил засадить вас в тюрьму и никогда больше о вас не слышать! Но потом подумал: «Я директор школы, я не могу конфликтовать со своими ученицами».

Он изменился. Теперь он живет и думает по-другому. Даже самые ограниченные люди могут меняться.

– Особенно если это самая способная ученица. У лошадей то же самое, самые лучшие труднее всего поддаются обучению. Я попытался вас укротить и потерпел фиаско. Вы остались такой же оригиналкой с нестандартным мышлением, крайне необходимой для всего мира. Знаю об этом один я. И знаю даже лучше вас. И я переступил через свою гордыню и обиду и решил вам помогать. Узнал, что вы в опасности, и поспешил на помощь.

Подходя к «Искуплению», они увидели третий столб дыма.

«Реквием» все еще звучал. Пройдя еще немного, искупленцы поняли, что горит их поселок. Террористы уничтожали память об их победах. К привычному зловонию свалки прибавился едкий запах горящего пластика.

Троя тоже горела. Жрица Кассандра смотрела на охваченный пламенем город. Тогда это было более впечатляющее зрелище.

Напраз Ваде первым высказал свое мнение, оно было очень простым.

– Не люблю я пожаров, – сказал он.

– А я и террористов не люблю, – прибавила Эсмеральда. – У них мозги куриные.

– А я не люблю правителей, которые поощряют террористов, – не утерпел Ким.

– А я не люблю огонь, – заключил Орландо.

Филипп Пападакис не удержался и прогнусил из противогаза:

– Кто живет огнем, тот от огня погибнет.

– Мы все здесь не любим поговорок, – тут же заметил ему Ким. – На наш взгляд, перевертыши гораздо справедливее.

– Да, поговорок мы не любим, – подхватил Орландо.