Директор интерната «Ласточки» прибавил:

– «Nomen est omen»[6], что означает: назвать значит присвоить. Не случайно энтомологи втыкали в бабочек булавки и снабжали сложными латинскими названиями. Эта хрупкая красота не просто бабочка, это monarchus advantis simplex».

И я не просто живущее и мыслящее существо, а Кассандра Каценберг, семнадцати лет, француженка, с весом пятьдесят два килограмма, дочь министра будущего, сирота с аутизмом, разыскиваемая полицией за побег, поджог интерната и убийство брата. Все эти слова, определяя меня, делают своей пленницей и умаляют.

Мама понимала это и хотела освободить меня от этих свинцовых оков.

– Теперь вы вспоминаете время, когда жили без слов? С первого дня и до девяти лет…

Похоже, что да… В альбоме моей памяти появились неясные расплывчатые образы. Ветер, животные, растения, родители – и все это я. Вселенная – это я.

Я держу цветок, мои пальцы удлиняются, и я становлюсь цветком.

Я смотрю на облака, облака смотрят на меня, я вижу мир с высоты облаков.

Я гроза, я ослепительный разряд молнии.

Я река, я чувствую камешки, которые я несу и переворачиваю, форели меня щекочут.

Я водоросли, волнуемые течением.

Я дерево, мои корни жадно ищут воду, мои листья впитывают солнечный свет. Я паук и плету паутину среди веток. Я муравей и несу травинку. Я клещ, я бактерия, я микроб.