Но ужас был не в этом. Я почему-то решил, что своим признанием как бы дал Аиде обещание и теперь буду обязан жениться на ней. Я внезапно отчётливо осознал, что брак для меня будет хуже смерти. При этом жёсткий волосяной аркан стыда захлёстывал мою шею и требовал подчиниться.

Я стал придумывать какие-то нелепые планы. Притвориться безумцем. Влюбиться в другую женщину, не столь податливую; мне тогда почему-то казалось, что новая любовь как бы освобождает от обязательств старой. – В этом была толика правды. – Оклеветать себя, сказать, что я тайно женат и у меня есть незаконный ребёнок. Что-то ещё, совершенно нелепое и бессмысленное.

Приходила на ум и мысль о самоубийстве, о петле. Но я был молод, мне хотелось жить.

В момент одного из таких пробуждений я подошёл к окну и бессмысленно уставился в окно с комариной сеткой, за которой начиналась ночь. В какой-то момент я увидел голубой свет на пределе видимости, как раз там, где находился дом Шниперсона.

Не знаю, что побудило меня пройти через комнату матери и выйти на крыльцо. Когда я открывал дверь, старинные часы с гирями глухо отбили четыре.

То, что я увидел, запечатлелось в моей памяти навсегда.

Откуда-то с небес исходил голубой луч. Источник его не был виден: казалось, светится сам воздух. Этот луч слепо полз по крыше дома. Один раз он забрался в трубу, и тут же по нему пробежало какое-то синеватое струение; но оно тут же прервалось и луч спустился ниже. Забор закрыл его от меня, я видел только голубое сияние. Внезапно он вынырнул, как бы упираясь торцом во что-то белеющее. Это белое стремительно взмыло вверх, к источнику света – и он тут же погас. Я подождал немного, но больше ничего интересного не увидел.

Где-то около полудня наш Григорий, у которого мы брали лошадей, сказал моей матери, что бесследно пропала дочка Шниперсонов. Поиски ни к чему не привели. Отец всё повторял, что Аида сбежала с каким-нибудь негодяем. Кажется, он сам в это не вполне верил: в те дни в Чурилове не останавливался никто сомнительный или хотя бы просто посторонний. Непонятно было и то, как совершился побег: девушка спала в мансарде, которую отец каждый вечер запирал на ключ. Окно было открыто, но оно было открыто всегда: Аида любила свежий воздух и даже приучилась терпеть вездесущих комаров.

Вроде бы вызывали полицию. Доехали дознаватели до Чурилово или нет, я так и не узнал. Если и доезжали, то ничем себя не проявили, так что Шниперсон решил обратиться к частному сыщику. Не доверяя рекомендациям, он поехал в Петроград, чтобы не прогадать. В село он более не вернулся. – Во всяком случае, до моего отъезда.