— По одну с тобой мы сторону. Моя личина ползучая часто в царстве твоем Подсолнечном греет спину на сером камушке, — не ответив на вопрос прямо, молвил Велес. — Ни тебе, ни птице твоей я не хочу зла.

— Вот и не хоти да помалкивай, — пробормотал Кощей не столько ему, сколько себе под нос, головой тряхнул, волосы за спину убирая, и собирался уже продолжить путь, да Велес сказал:.

— Ты ж знаешь, нечасто я за человеков тревожусь.

— Да, почитай, никогда, — заметил Кощей, но Велес будто не услышал.

— А вот за этого переживаю. Предстоит ему страшное, если не вмешаешься.

— Не от того ли переживаешь, что отдать его лично князя уговаривал: мол, заложником во Киев отправляешь, не увидишь более, а так еще и делу послужит, правой рукой самого Кощея станет? Али иначе баял, Велес? — прошипел Кощей. — Чужими руками жар разгребли.

— Если б баял в таковых словах, Олег меня за порог выставил, не поглядел бы на то, кто я есть, да в выражениях не постеснялся, — насупился Велес. — Плохо же ты о нас думаешь. И обо мне — особливо.

Кощей фыркнул.

— Знал княже о вратах, скоро закрывающихся и желании людей по-иному жить, — продолжил рассказ Велес. — Да и о том, что сидишь ты в Нави не просто так, а род людской хранишь от чудо-юд всяких, с той, иной стороны, в которой Моревна заправляет, приходящих. Вещим был, даже Влад твой с ним не сравнится, многое наперед знал, еще большее предвидел, а со мной пойти не захотел. Не встречал его у себя?

— Нет.