— Видел я милость твою.

— Враг мне Кощей, не ты, — продолжала Моревна ласково. — Сильно он меня обидел, оттого и дала я волю гневу. Но за что мне наказывать тебя? Не за душу же чистую и сердце преданное? Не за острый ум, позволивший в царство мое пробраться и меня саму вокруг пальца обвести.

— Тогда тебе известно, что прельстить меня нечем.

Она кивнула, вздохнув тяжко.

— А напугать? Знаешь ли ты, куда попадают изгои? Спрашивал, небось, у Кощея, от кого он хранит Явь?

— От слуг твоих.

— Не только.

— Очень близок теневой мир к пустоте. Нет там времени: ни дня, ни ночи. Себя в нем потеряешь, Влад-Ворон, все забудешь. Вечность думать станешь, кто ты и откуда, мучиться, места не находить, а вспомнить не сумеешь. Потом смиришься, и как произойдет это, обратишься безмолвной тенью, плотью от плоти мира того окончательно.

— Значит, судьба такова.

— Не властна Макошь над теми, кто из живого источника отпил. И тебе известно о том!