— Вот уж нет. Никто не виноват в добре и зле, нами творимом. И нет ничего отвратительнее, чем свою вину на других скидывать, — проронил он.

— Кончилось ваше время, вестник Кощеев, — сказала Веста. — И законы ваши более не действуют. Нынче всяк как удобно жить может, без оглядки.

— А результат один, — повторил Влад слова Кощея. — Или думаешь не в Нави после смерти оказаться? В Рай придуманный собралась? В пустоту и бессмыслие? Да хоть все люди разуверятся, не остановится колесо Рода! Суждено вам половину бытия в Яви жить, половину — в мире загробном. И лишь от поступков и чистоты души зависит, сколь скоро вновь родитесь. Ну, еще и от желания, конечно.

— Долго, — отмахнулась Веста. — Успею пожить в свое удовольствие.

— От сумы да тюрьмы не зарекайся, — молвил Влад, — как и от смерти. Никому не ведом срок, ему отмеренный.

— Не каркай, Ворон, не пророчь беду! Неужто думаешь, будто я перво-наперво не позаботилась о жизни долгой, чтобы умерла я с Петром в один день, и не расстались мы даже после смерти.

Влад прикусил губу и отчаянно пожалел князя, которому руки сковали и крылья подрезали.

— Приворот чудовищен, в раба человека превращает, но спадает после перехода в другой мир, — сказал он. — Мне, Веста, и каркать не требуется: сама состряпала — самой и кушать. Очнется князь и все поймет-вспомнит-оценит. На тебя совсем другими глазами посмотрит, а сбежать не выйдет, поскольку привязана ты к нему крепко-накрепко. Знаю я, как разорвать путы, да теперь не открою. Не терплю, когда меня предают, Веста. Помню я добро, тобой сделанное, потому проклинать не стану: ты и без меня зла себе нажелала-наделала. Но и не помогу. Не существуешь ты для меня более. А теперь говори наконец, что передарила перо мое, а значит, и часть меня, Марье Моревне, и покончим с этим навсегда!

Кажется, в чистых глазах Весты промелькнул страх, даже ужас от содеянного. Однако длилось осознание лишь мгновение, не более. После убедила Веста себя в том, что Влад попросту злится, оттого и предрекает ей всяческие гадости, осерчала на него и выкрикнула без малейшего сожаления:

— Отдала я перо твое Марье Моревне за помощь в деле моем. Ты все равно оказался бесполезен, а потому мне не надобен.