— Да, я — Ворон! — сказал Влад, и во вмиг окрепшем голосе задрожала нездешняя навья мощь. — А еще заложник и воспитанник князя киевского, — молвил он тише. — И знаю неплохо, сколь чванливы богатыри да бояре, как воротят они носы, смотрят свысока на тех, кого мнят ниже по положению. Не примут они девицу, из грязи в княгини выбившуюся. И князь не защитит тебя.

— Полюбит более света белого! — уверено заявила Веста. — Коли будет стоять пред ним выбор, откажется от княжения, за мной пойдет.

Влад нахмурился.

— С чего взяла ты, будто так можно? Черный приворот по обоим бьет. Али забыла ты, чему учила нянюшка?

— Нынче помощница у меня в деле этом посильнее и Яги, и тебя, и много кого еще, даже Кощея, — заявила Веста, победно улыбнувшись. — Одолеет князя Петра недуг вторично, никто кроме меня излечить его не сумеет. Приедет он обратно, увидит, воспылает любовью нерушимой и женится на мне. Никто не повернет его более.

В сердце словно раскаленная игла вошла. Влад охнул, за грудь схватившись. Помутилось все перед глазами, он упал бы, да успел на стол облокотиться.

— Прежде, чем спрошу, — прошептал он, — обещай Кощею сказать, что Перун воду мутит, за Финистом стоит, а жениха твоего мнит своим слепым орудием. Впрочем… — он сглотнул, дух переведя, — с таким союзником ты одолеешь и Перуна, и Финиста без вмешательства Кощея.

— Коли явится, сообщу, — сказала Веста.

— Дареное не передаривают, — заметил Влад. — Вот и растоптала ты последнее, что нас связывало, лисичка.

— Сам виноват, — огрызнулась та.