— Получишь, — слово сорвалось с уст самочинно. Влад давно не ощущал себя столь беспомощным, а потому смирить пророческий дар не успел. Вот так, поддавшись ему, он однажды Кощею смерть напророчил, а потом сам же водой отпаивал, коря себя на чем свет стоит. Поскольку все напророченное вещей птицей рано или поздно, так или иначе, но сбыться обязано.

— Уже почти, — сообщила Веста. — Завтра же ко мне на порог явится суженый мой, князь Петр. Будет он прощение вымаливать и просить, чтобы от язв его излечила. Я уж дурой не буду, вначале пусть женится.

— Вот как? — спросил Влад, приподняв бровь, голову к плечу склоняя по привычке, покачнулся, но на ногах устоял. — И откуда взялись язвы?

— Буду я княгиней! — не слушая его, продолжала Веста, сверкая глазами радостно. — Добилась своего.

— Рано похваляешься, — Влад перевел дух, обернулся на лавку, но садиться себе запретил.

— Свадьбу сыграем!

— А опосля что? — спросил он. — Подумай, на какую жизнь себя обрекаешь. Ведь любые хоромы клеткой кажутся, если нет рядом никого близкого и родного. Я по себе то знаю.

— Как это нет?! — удивилась Веста. — А муж?

— Которого ты видела всего раз, да и то немощного, не отвечающего за слова свои и обещания? Который не любит тебя? И которого ты намерена женить на себе насильно? Не смеши гусей-лебедей!

— А ты не каркай, Ворон!