— Че?..

Ох, слышала бы Яга — уж точно закатила бы ложкой промеж глаз для прояснения мыслей. Вопрос даже не чародея-оборотня, не самого захудалого княжича, а последнего деревенщины. Не хватает только руку в волосы запустить и в затылке почесать.

Лунь посмотрел на него такого, подумал, что-то для себя решил и принялся меняться обратно.

— А если мое место не нужно, то зачем же явился? — спросил он опосля. — Почему все восточные земли со своими…

— Побратимами, — подсказал Влад, пока тот не выдумал какое-нибудь обидное прозвание. Лунь лишь рукой махнул и, тяжело повздыхав над осколками, сел на подушки, в живописном беспорядке на полу валявшиеся.

— Ты ведь раньше и один приходил мою Империю завоевывать.

— Да с чего ты взял, будто мне надобна твоя Империя?! — изумился Влад. Стоять посреди горницы с мечом обнаженным и видом дурацким ему надоело. Убрал он оружие в ножны, поглядел по сторонам и к окну подошел. Не желал он на полу рассиживаться. — Явился я Кощея Бессмертного, царя Навского и моего наставника, вызволять из полона. Давненько уж вылетел он в земли твои восточные, прознав о чудо-зеркале, вход в мир неподвластный скрывающем, да до сих пор так и не вернулся.

Император окончательно с лица спал, Владу аж жаль его стало. Чудилось, сейчас выкрикнет тот несколько слов исконно русских, какие мужики произносят, молот тяжеленный на ногу уронив или прищемив палец дверью. Однако сдержался лунь либо же не разумел попросту.

— Никого я не пленял, — сказал он (очень похоже, будто искренне). — Кощей действительно прибывал в мои чертоги, на зеркало взглянуть хотел. Я честно предупредил: не наша то вещь, чужими мастерами сделана, привезена из земель снегов вечных, чуть ли не от самой Королевы Зимы. Только он меня не слушал: вошел за гладь зеркальную — уж не ведаю как — и до сих пор так и не вернулся.

Чуть хитрил император, но Влад все равно поверил, да и папоротник-цвет подсказывал: правда, пусть и говорил владыка восточный не из искреннего желания помочь, а из надежды противника в ловушку завлечь на веки вечные. Влад же решил сам с западней разобраться, потому полетел в нее с веселым гиканьем и присвистом.