— Идем.

Удивителен шаг чародейский. Влад хоть и на крыло быстрый, в обличье людском мало чем от человека отличается. Кощей — иное. Взял под руку, шагнул, и исчез лес, грязевая дорога, мелькнуло огненной лентой скоростное шоссе, засверкал огнями огромный костер… не костер — город.

Влад жмурится, ночное зрение вновь дневным заменяя. Где это видано, чтобы после захода солнца день продолжался? Однако нынешние люди по своим заветам живут, законов предков не ведают, только чуют их, словно дикие звери опасность, и зовут чуйку свою совестью. Одеты тоже… интересно. Влад, ухмыляясь, косится на Кощея, а тот идет, словно так и нужно, голову не запрокидывает, высотой зданий любуясь, в след заголяющимся снизу девицам не глядит, только носом ведет, брезгливо морщась.

— У нас дышится вольготнее.

— Ну еще бы. За все платить приходится, — хмыкает Влад. — Повозки самоходные отнюдь не навозом землю удобряют.

— Ужели?! — деланно удивляется Кощей, а Влад замолкает и прячет взгляд под ресницами. Поделом — нашел, кому объяснять. Еще б посоветовал — вообще на отповедь нарвался.

— Нас ждут, — говорит Влад и указывает в сторону стеклянной витрины с непривычными буковицами. В название вчитываться лень, да и не стоит — от наименования смысл не ускользнет.

Внизу светло, но не так ярко. Ароматы специй заморских будоражат, заставляют кровь быстрее нестись по жилам. Дух хвойный, впрочем, главнее: обнимает, словно старых знакомых, за стол усаживает. Скатерка белая, хоть и не из льна. В центре стола в плошке — горсть рябиновая да свечка. Огонек вспыхивает сам собой и тянется, силу колдовскую учуяв.

— Явь нынче голодна до силы, сама почти ничего не дает, а вот пить других готова чуть ли не досуха. Оттого и сильные чародеи почти перевелись, — говорит хозяйка.

— Поправлю, — обещает Кощей.