— Если с девочками что-то случится, весь мир не сможет укрыть тебя от моего гнева.
С прежним холодком в лице она вскинула подбородок:
— Нет, старик. Это не я жила, скрываясь от мира.
Ферус скрипнул зубами. Перевел взгляд на Гримма и кивнул.
Гримм сопроводил Кэвендиш из кабины на палубу, где в точности исполнил ее пожелание. Две маленькие тележки, тяжело нагруженные самыми разными и, с виду, случайно подобранными вещами покатились вниз по трапу под присмотром пары нанятых грузчиков из местной компании доставки.
Кэвендиш проводила их взглядом, еще раз улыбнулась и разгладила манжеты на рукавах своего платья.
— Капитан Гримм, — промурлыкала она. — Доставьте себе удовольствие, поживите еще немного. Останьтесь на своем корабле. Не пытайтесь увязаться за мной.
— Сделаю все, что потребуется, — уклончиво сказал Гримм. Он отвесил гостье вежливый поклон и получил в ответ довольно рассеянный кивок. После чего мадам Кэвендиш сбежала по трапу и зашагала прочь.
Едва она успела скрыться из виду, Гримм развернулся на каблуках и бодрым шагом промаршировал назад в свою каюту.
— Мастер Ферус, нам следует отправиться с отрядом на берег, чтобы незамедли…
Гримм оборвал себя. Старый эфирреалист лежал на полу, по-младенчески подтянув ноги к груди и обеими руками вцепившись в живот. Он дергался словно в агонии, проливая беззвучные слезы.
— Я не могу, — пробормотал он. — Не смогу, ошибочно, суровый капитан, я не способен на это.
Подойдя к старику, Гримм опустился рядом с ним на колени.
— Мастер Ферус, вы меня слышите?
— Слышу и не так важно, — простонал Ферус в ответ, словно был сокрушен каким-то немыслимым весом. — Я не буду, не про то, ох, мне нужны тринадцать иголок и комок воска. Шляпные булавки, хороший кусок зеленого мела и два тапка на левую ногу.
Гримм несколько раз подряд моргнул. Коллекция старика. Это о ней он лопочет. Но почему?
Очевидно, решил Гримм, по той самой причине, по которой Кэвендиш вынудила Феруса расстаться со своей бесценной коллекцией: должно быть, весь этот пестрый набор странных предметов был для старика чем-то вроде идола или амулета. Потеря сломила Феруса, разорвав его связь с миром. Чудачка находила свою опору в банке мелких кристаллов, и та позволяла ей говорить, — в точности такую же опору, какую мадам Кэвендиш, по-видимому, получала от своей одержимости правилами хорошего тона. Подобное же безумие, кажется, преследовало всякого эфирреалиста, которого Гримму доводилось встречать. Их способности, надо полагать, имели свою высокую цену.
— Чудачка всегда приносила их мне. С идеальной точностью, всякий раз. Теперь же она погружена во тьму, и это я виноват в том, что она там оказалась… — Глаза старика, прояснившись ненадолго, нашарили лицо Гримма. — Вы должны отыскать Чудачку. Вы