Стоило отступить от алтаря, меня охватила неописуемая печаль, однако уже на полпути к выходу печаль сменилась безудержной радостью. Избавленный от тяжкого бремени жизни и смерти, я вновь стал всего лишь обычным, простым человеком и от восторга пополам с облегчением едва не повредился умом. Точно так же на душе становилось в детстве, по завершении долгих уроков мастера Мальрубия, когда я обретал свободу поиграть на Старом Подворье или, перебравшись через развалины межбашенной стены, побегать среди деревьев и мавзолеев нашего некрополя. Изгой, обесчещенный и бездомный, без единого друга, без аэса денег, я только что расстался с величайшей ценностью в мире – возможно, единственной чего-либо стоящей вещью на весь белый свет… но тем не менее знал: теперь все будет хорошо. Спустившись на самое дно жизни, пощупав его руками, я убедился, что это действительно дно, а значит, отныне путь неизбежно ведет наверх и только наверх. С этими мыслями я лихо закинул на плечо полу плаща, как в то время, когда был актером, ибо тогда точно знал, что я актер, а не палач, хотя на деле был не актером, а палачом. С этими мыслями я заплясал, заскакал на месте, точно дикий козел на склоне горного пика, ибо точно знал, что сейчас я – словно малый ребенок, а кто хоть отчасти не остается ребенком в зрелые годы, тот не может, не способен быть человеком взрослым.

Казалось, свежий прохладный воздух снаружи сотворен только что, специально для меня, взамен древней атмосферы Урд. Упиваясь им, я распахнул плащ, воздел руки к звездам и вдохнул его полной грудью, жадно, словно новорожденное дитя, едва-едва не захлебнувшееся соками материнской утробы.

Все эти события заняли куда меньше времени, чем потребовалось для их описания, и едва повернув назад, к лазарету под огромным навесом, я заметил неподалеку, в тени другого навеса, недвижный силуэт незнакомца, пристально наблюдающего за мной. Новой встречи с кем-либо из прислужников Гефора я опасался с тех самых пор, как чудом спасся сам и спас маленького Севериана от незрячего чудища, в поисках нас уничтожившего деревню магов, и приготовился к бегству… однако выступивший из тени на тропку, озаренную лунным светом, «незнакомец» оказался всего-навсего одной из Пелерин.

– Постой, – окликнула она меня, подойдя ближе. – Боюсь, я тебя напугала.

Безупречно овальное лицо ее казалось едва ли не бесполым. Пожалуй, была она довольно молодой, однако не столь юной, как Ава, да еще выше нее на целых две головы. Сомнений не оставалось: передо мною стояла истинная экзультантка, не уступавшая ростом Текле.