– Боеприпасы впустую не трать, – проворчал Гуасахт, думаю, скорее по привычке, чем от страха, припавший к самой земле возле моего локтя.

Я спросил, не кончатся ли боеприпасы до наступления ночи, если стрелять по шесть раз каждую стражу.

Гуасахт молча пожал плечами, а затем покачал головой:

– Именно с такой частотой я, судя по солнцу, стрелял из этой штуки до сих пор. Ну а когда придет ночь…

Сделав паузу, я взглянул на Гуасахта, однако он только снова пожал плечами.

– Ночью, – продолжал я, – их будет не разглядеть, пока не подойдут вплотную. Стрелять придется, можно сказать, наугад. Дюжин пять-шесть так положим, а после – только мечи обнажить, встать спиною к спине и биться, пока не сомнут.

– Подмога прибудет раньше, – возразил Гуасахт, а увидев, что я ему не поверил, сплюнул на сторону. – Эх, век бы не видеть этого треклятого следа… век бы о нем не слышать…

Я, в свою очередь, тоже пожал плечами:

– Так, может, оставить повозку асцианам, а самим на прорыв?

– Там деньги, точно тебе говорю! Золото для наших ребят. Сам видишь: вон тяжесть какая.

– Броня тоже весит немало.

– Не столько же! Мне такие повозки знакомы прекрасно. Возят в них золото из самого Несса, а может, даже из Обители Абсолюта. Вот только эти твари внутри… Кто подобных когда-нибудь видывал?

– Я, например.

Гуасахт в изумлении вытаращил глаза:

– Где бы это?!

– Проходя сквозь Ворота Сострадания, что в Несской Стене. Все это – зверолюди, созданные при помощи тех самых утраченных знаний, благодаря которым наши дестрие скачут быстрее дорожных машин древности, – пояснил я и, попытавшись припомнить, что еще рассказывал о них Иона, закончил не так уж впечатляюще: – Автарх поручает им службу, слишком трудную для людей, или такую, которой людям лучше не доверять.

– Ну тут он, наверное, прав. Денег им наверняка не украсть: куда они после с краденым денутся? Послушай, я все это время к тебе приглядывался…

– Знаю, – подтвердил я. – Чувствовал.

– Приглядывался я к тебе, говорю. Особенно после того, как ты сумел погнать этого пегого на того, кто его объезжал. Понимаешь, людей сильных и храбрых мы здесь, в Орифии, видели множество – по большей части перешагивая через их трупы. Умников тут тоже немало встречается, да только девятнадцать из двух десятков слишком умны, чтоб хоть кому-нибудь, считая их же самих, от них польза была. А люди самые ценные – среди таких даже женщины встречаются иногда – те, в ком есть особая сила, умение внушать другим охоту им подчиняться. Скажу не хвастаясь, во мне она есть. И в тебе тоже.

– Интересно. Где ж она раньше, в прежней жизни, была?