– Не обращай внимания, – пояснил незнакомец. Короткая шея не позволяла ему оглянуться, и оттого говорил он левым углом рта, дабы я не сомневался, что слова его адресованы мне. – Скотинка у меня превосходная, в бою – просто зверь. Это он так, для порядку, чтоб ты знал ему цену. Вроде инициации, понимаешь ли. Знаешь такое слово?

Я ответил, что со значением сего слова, пожалуй, знаком.

– Без подобных вещей ни одно стоящее сообщество не обходится, вот увидишь – я сам в этом на опыте убедился. И еще ни разу в жизни не видал испытаний, с которыми парень хваткий, смышленый не смог бы справиться, а после посмеяться над ними от всей души.

С этим загадочным ободрением он вонзил шпоры невероятной длины в бока дестрие, будто вознамерился выпотрошить его на месте, и мы помчались, полетели вдоль дороги, волоча за собою шлейф пыли.

Проехавшись на скакуне Водала по окрестностям Сальта, я в силу невежества рассудил, что все дестрие, сколько ни есть их в мире, делятся на два сорта: животных породистых, резвых и вялых, медлительных скакунов не столь благородных кровей. Лучшие, полагал я, бегут легко, грациозно, словно гончие коты, а те, что похуже, движутся настолько неторопливо, что легкость поступи уже не важна. Однако излюбленная максима одного из наставников Теклы гласила: любое бинарное суждение заведомо ложно, – и во время этой поездки я проникся к нему нешуточным уважением. Скакун моего благодетеля принадлежал к еще одному, третьему (и, как я с тех пор убедился, весьма распространенному) сорту, охватывающему животных, способных обогнать летящую птицу, но при этом бегущих словно по каменной мостовой на ногах из железа. Вдобавок мужчины, как всем известно, обладают множеством преимуществ над женщинами и в силу сего обстоятельства испокон веку служат им защитой и опорой, однако женщины также могут похвастать кое-каким немалым преимуществом над мужчинами: от начала времен ни одной из них ни разу не довелось защемить органов размножения меж собственным тазом и костлявым хребтом подобной скотины, идущей галопом. Меня же, прежде чем мы остановились, сия напасть постигла раз двадцать, если не тридцать, отчего я по приезде на место, наконец-то соскользнув с крупа дестрие и едва увернувшись от удара задним копытом, пребывал не в самом радужном расположении духа.

Остановились мы на одном из небольших укромных лужков, порой встречающихся среди холмов севера, – на более-менее ровном клочке земли около ста маховых шагов в ширину.

Посреди лужка возвышался шатер величиной с добрый крестьянский дом, а перед шатром трепетал на ветру полинялый, черный с зеленым флаг. На травке вольготно паслись несколько дюжин стреноженных дестрие, а среди них столь же вольготно расположилось на отдых примерно столько же оборванцев да горстка весьма неопрятного вида женщин: одни спали, другие чистили доспехи, третьи целиком отдались азартной игре.