Извилистая тропа привела нас к темной лощине, а та лощина – к другой. Впереди брызнула в стороны стая вспугнутых оленей, и мой дестрие, тремя скачками нагнав одного, в нежной бархатной шерстке, плечом оттер его в сторону. Будучи ликтором Тракса, я слышал, как тамошние эклектики охотятся на оленей, настигая добычу верхом, спрыгивая с седла и перерезая ей горло, однако поверил этим рассказам только теперь, поскольку сам легко перерезал бы этому оленю горло на всем скаку обычным мясницким ножом.

Оставив оленя позади, мы взлетели на гребень холма и стремглав помчались вниз, к безмолвной, поросшей лесом долине. Когда пегий выбился из сил, я позволил ему самому отыскивать путь меж деревьев (таких больших, кряжистых я не видел с тех самых пор, как покинул Сальт), а стоило ему остановиться, чтоб пощипать редкой, нежной травы, растущей среди корней, по примеру Гуасахта швырнул наземь поводья, спешился и снял с седла рыжеволосую девицу.

– Спасибо, – сказала она. – Надо же, смог. Я думала, не сумеешь.

– Иначе не согласилась бы на эту затею? Признаться, я полагал, что тебя заставили.

– Хлыстом тебя так бить было незачем. Ты ведь теперь поквитаться захочешь? Поводьями, да?

– Отчего ты вдруг так решила?

Изрядно уставший, я опустился на землю. Среди травы желтели цветы – крохотные, не больше капли дождя. Сорвав пару, я обнаружил, что пахнут они каламбаном.

– Не похож ты на тех, кто прощает обиды. К тому же и вез меня кверху задницей, а делают так те, кому хочется хлестнуть по ней побольнее.

– Не знал. Интересное наблюдение.

– Я таких повидала целую уйму. – Проворно, грациозно усевшись рядом со мной, она положила руку мне на колено. – Послушай, это же посвящение, всего-навсего посвящение. Проделываем мы это по очереди, и сегодня как раз моя очередь подошла, а что хлыстом тебя – просто обычай такой. Теперь-то все позади.

– Понимаю.

– Значит, не станешь бить меня? Вот и славно. Мы с тобой тут неплохо можем развлечься. Все, что захочешь и сколько захочешь: назад до ужина можно не возвращаться.

– Разве я обещал не трогать тебя?

Все это время старательно, вымученно улыбавшаяся, рыжая вмиг помрачнела и опустила взгляд. Казалось, она готова пуститься в бегство.

– Ладно, так тебе будет только веселее. Делай что пожелаешь. – Ладонь ее скользнула по моему бедру кверху. – А знаешь, с виду ты очень мил. Высокий такой… – Склонившись, она уткнулась лицом мне в колени, одарила меня дразнящим поцелуем и тут же выпрямилась. – Неплохо ведь может выйти, очень даже неплохо…

– А еще ты вполне можешь покончить с собой. Нож у тебя имеется?