Молодой человек взбирается на скалу. Он не скалолаз, и ему ужасно страшно. Он добрался до того участка, где не может найти, за что уцепиться. Он в опасном положении, и вскоре он упадет. Тогда он проснется. По его описанию повторяющегося сна я вычислил, что сон – это университет, в котором он учится на врача, и пришел к выводу, что у него нет качеств, необходимых для того, чтобы стать врачом. Он не может вскарабкаться выше потому, что не хочет, – вот в чем он должен себе признаться.

Я расположился на значительном расстоянии над ним, и теперь я бросаю ему веревку.

– Вам нужно сильно отклониться вправо, – кричу я. – Там есть уступ.

Он в отчаянии хватается за веревку, отталкивается от скалы и, как маятник, качается в поисках уступа. Это внушительный уступ, и оттуда широкая расщелина ведет к самой вершине скалы.

И теперь молодой человек не просыпается, а карабкается по расщелине. Подниматься так легко, что он понимает, что это самый логичный путь наверх, что ему вообще следовало бы отказаться от прошлого маршрута, пусть даже новый путь приведет его на совсем другую вершину. Когда он достигает вершины, его очаровывает вид. Он свободен, он нашел выход из тупика.

Такие разные сны.

Когда-то я входил во многие сны моей жены…

Я снова за ней гнался и снова вернулся в мою пещеру. На сей раз, когда я проснулся, кажется, что я проспал целую вечность.

Поначалу я входил в ее сны из любопытства. Я просто хотел знать, что ей снится. Перед тем как лечь, я принимал кюренум, а потом, лежа рядом с ней в темноте, проскальзывал в ее разум.

Сны у нее были такие простенькие, что от них становилось скучно. Но мне и так было скучно. Она мне наскучила. И меня выводило из себя то, что она действительно была такой невинной, какой казалась.

Ее простота всегда была афронтом моему интеллекту. На вечеринках она ставила меня в неловкое положение, когда говорила что-нибудь невпопад, смеялась над шуткой, когда не надо было, или не смеялась, когда следовало бы. И мой роман с Дженнис Роулин… Все мои пациенты были богаты, ну конечно, а как иначе они могли бы себе меня позволить? Но Дженнис была неимоверно, чудовищно богата. Ее родители выстроили себе замок на реке Гудзон. Как это часто случается с пациентками, она в меня влюбилась. Она была единственным ребенком, и ей предстояло унаследовать состояние родителей. Но и это было не главное. Она была образованной, утонченной, проницательной, – у нее были все те качества, которых мне не хватало в Черил. Я хотел жениться на ней, но Черил была старомодной, и я знал, что просто так она со мной не разведется, понимал, что мне предстоит схватка, и боялся, что огласка повредит моей практике.