– Ты не хочешь удостовериться, что он мертв? – спросила она.

– Я знаю, что он мертв, – ответил я, но все равно пошел к животному.

Ее первая пуля попала мне в плечо и развернула меня на сто восемьдесят градусов. Падая, я видел ее лицо. Холод в ее глазах меня потряс.

– Нет, – произнес я.

Ее тело чуть дернулось, потом наступила великая белизна. После я ничего не помню.

Слава Богу, что у нее снова был сон про меня!

Прошла уйма времени с моего последнего пробуждения. Нет, не просто уйма, а чудовищная уйма времени. Я умею улавливать течение реальных дней и недель. Мне нужно выбраться из сна. Нужно!

Возможно ли, чтобы тот, кто снится, сам видел сны? Смогу ли я, если увижу во сне реального себя, стать реальным собой?

Я еще не видел здесь снов, но, возможно, сумею.

Из этого тупика нет иного выхода.

Если я смогу увидеть себя во сне таким, каким был в реальной жизни, стать реальным собой, я смогу предотвратить свою смерть в Пространстве Света. Зная все наперед, я буду знать, когда придет время, что я не должен поворачиваться к жене спиной, не должен выходить на прогалину.

Возможно, нужно увидеть во сне мгновение до того, как я застрелил оленя. Я пущу ему пулю в горло, потом выстрелю снова, а потом не выйду на прогалину. И Черил будет стоять рядом со мной, уперев приклад в плечо, а я посмотрю на нее и скажу:

– Сама пойди посмотри, мертв ли он.

И когда она пойдет, я ее застрелю.

Несчастный случай на охоте. Если получилось у нее, почему не получится у меня?

Когда сон приближается, я сосредотачиваюсь на самом важном мгновении. Я мысленно рисую себе прогалину. Я рисую себе оленя, который вот-вот на нее выйдет. Я вижу стоящую рядом со мной Черил. Два человека. Прогалина. Олень.

Я увидел деревья!

Да, деревья!