Похоже, я спал целую вечность, прежде чем ей снова приснился сон про пещеру. Но точно я определить не могу. Она карабкается по склону к пещере, мы смотрим друг на друга, потом она с криком бежит в лес. И даже если теперь я понимаю, что мне никогда ее не поймать, прежде чем она добежит до ручья и исчезнет, я все равно ее преследую. Она встроила этот инстинкт в мой конструкт во сне, и против него я бессилен.

Если между этим сном и его предшественником действительно был большой интервал, то вполне возможно, что она пошла лечиться. Но я так не думаю. Не только потому, что не видел никаких признаков другого эндоаналитика, но и потому, что не верю, что она станет искать помощи, ведь тогда ей придется рассказать психоаналитику, что она меня убила. Но иногда навязчивые сны тускнеют и исчезают сами по себе. Такое случается, если вызвавший их недуг утратил свою хватку. Если именно так обстоят дела, скоро я буду мертв.

Разумеется, я уже мертв, но только в реальном времени. В безвременьи Темной Зоны я и жив, и мертв одновременно. Согласно теории Кюрена, если пациент достаточно часто видит один и тот же сон, содержимое этого сна может обрести существование, независимое от того, кому оно снится, а тогда уже будет неважно, жив он или мертв в реальном времени. Я – доказательство его теории.

Как Черил меня убила?

Оказывается, я уже не способен ясно мыслить. Я снова довольно долго бодрствовал, но я не могу даже попытаться не исчезнуть на весь тот период, что разделяет ее сны. Я вот-вот снова засну. Я стараюсь бороться, противостоять тьме, которая на меня наползает. Без толку. Мое сознание тускнеет, я исчезаю.

В тот день мы пошли на охоту. Да, мы с Черил пошли на охоту. Мы пошли охотиться на оленя. Мы взяли с собой старомодные карабины шестнадцатого калибра. Винтовки при охоте на оленя все еще табу. Был ноябрь. Конец ноября. Я прекрасно это помню. Я усиленно вспоминаю, сидя у себя в пещере после тщетной погони. Был конец ноября, и выпал легкий снежок. Идеальный снег для охоты на оленя.

Мы шли по оленьим следам через лес. Мы вышли на прогалину. Мы знали, что олень близок, и остановились на опушке. Потом мы увидели, как справа от нас из лесу вышел олень. Это был крупный самец, и ветер дул в нашу сторону, так что он не мог нас учуять. Мы оба подняли карабины. Я уложил оленя выстрелом в горло, но видел, что он все еще жив. Черил не выстрелила. Вторая моя пуля попала оленю в голову и его прикончила. Я видел облачка от дыхания Черил. Я видел облачка от собственного дыхания. Приклад ее карабина еще упирался ей в плечо.