ОТВЕТ: Ни в коей мере.

ВОПРОС: Вы не могли бы объяснить, почему вы в этом уверены?

ОТВЕТ: Во-первых, ни один геолог не способен взглянуть и на дюйм дальше своего геологического носа. Как и большинство других специалистов, они работают в тесных комнатках, заваленных данными по своей узкой специальности, и не желают высунуть свой нос в окно. Во-вторых, геологи, о которых мы говорим, работали с фотографиями в высоком разрешении, смонтированными после аэрофотосъемки и присланными «Маринером-9», а затем орбитальными спутниками «Викинг-1» и 2. Фотографии получились отличные, в особенности со спутников, но даже самые лучшие фотографии – не что иное, как точное воспроизведение того, что запечатлела камера. Сама объективность камеры создает подобный результат. Человеческий глаз все же не камера, сколько бы ни проводилось сравнений. Когда человек смотрит на что-то, он не просто видит, он воспринимает это. Если восприятие не задействовано, он не может идентифицировать увиденное и соотнести с собственным мировоззрением.

ВОПРОС: Вы хотите сказать, что субъективность совершенно необходима для истинного толкования реальности?

ОТВЕТ: Для той реальности, к которой мы привыкли, – да. Кант поспорил бы с этим, но я не вижу причин сомневаться в моей точке зрения.

ВОПРОС: Значит, вы настаиваете, что подвергшийся эрозии рельеф к северу от горы Олимп является отпечатком большого пальца Создателя?

ОТВЕТ: Да. Он был оставлен там случайно во времена сотворения мира.

ВОПРОС: До или после Всемирного потопа?

ОТВЕТ: Понятия не имею.

– До… всего, что вам пришлось пережить, Вы были таким же неразговорчивым? – произнесла вполголоса Мишель. Ее плечо слегка коснулось его плеча.

– Думаю, что нет.

– Леди Джейн возлагала на вас большие надежды сегодня. Она рассчитывала, что вы будете центром притяжения на ее праздничном вечере.

– Леди Джейн ввели в заблуждение.

Легкий ветерок пробежал по саду. Волосы Мишель поднялись и упали, легко скользнув по щекам.

– Вы ведь не всегда будете молчать, правда?

– Нет. Однажды я поведаю Истину. Прокричу с крыши какого-нибудь дома. С вершины горы. Или холма.

– Истину?

Он не стал объяснять дальше. Вместо этого повернулся и посмотрел на нее. Ее лицо было подобно цветку в свете звезд, одинокой розе. Белой розе, немного печальной. Он спросил себя, почему бы ему не наклониться и не поцеловать лепестки ее губ. У него не было женщины два с половиной года. Сейчас он должен жаждать женщин. Желать вот эту, по счастливой случайности упавшую ему на колени. Он смотрел на нее и находил затруднительным ассоциировать ее хрупкую красоту с сексом. Трудно, хоть и возможно. Он почувствовал едва заметное возбуждение внутри. И услышал, как его голос произнес: