Бог свидетель, он его заслужил.

Вечеринка в пентхаусе на крыше небоскреба Роберта Мозеса в Новом Нью-Йорке, организованная леди Джейн Кэстрел, так и не смогла стать главным светским мероприятием, как мечтала хозяйка дома. Катализатор, который она ввела человеку под именем «Потерянный землянин» (газетное прозвище накрепко приклеилось к нему, хотя уже и не соответствовало действительности), способствовал лишь еще большей его изоляции.

Сейчас он стоял в стороне, словно прокаженный, в дальнем углу гостиной, перелистывая какую-то книгу, которую взял из задвинутого вглубь книжного шкафа. Там хранились всемирно известные éditions vieilles[35] леди Джейн. Рассредоточенные, словно спутники, в просторном зале передвигались группки очень важных гостей из разных деловых кругов, и предполагалось, что Роув будет развлекать их.

В соседнем павильоне царило ночное веселье. Там смешанные и однополые пары с упоением извивались в танце под аккомпанемент гитар группы «Децибелы», но, как и водится на вечеринках такого масштаба, веселье было всего лишь вишенкой на торте. Сам же торт осел.

Леди Джейн была вне себя от ярости. Почему ее не предупредили, что «Потерянный землянин» лишился языка перед тем, как его навязали миру после столь долгого отсутствия? Почему ей не сказали, что одного его взгляда, словно из преисподней, было достаточно, чтобы заморозить самую теплую беседу?

Была ли она в ярости? Да. Но она не позволила себе продемонстрировать это. Она была профессионалом в своем деле, и какой бы катастрофичной ни была ситуация, ничто не могло нарушить ее внешнего спокойствия. Более того, леди Джейн содержала целый штат антикризисных сотрудников для исправления социальных провалов, подобных тому, с которым она только что столкнулась.

Одна из сотрудниц – новенькая девушка, к счастью, находилась рядом с ней.

– Мишель, этот мертвец вон там запустил свои лапы в мои éditions vieilles. Сегодня вечером он твой. Воскреси его, если сможешь, и отведи туда, где он не будет привлекать внимание. Желательно, куда-нибудь на Луну.

– Интересно, что в этой книге заставило вас так нахмуриться?

Роув оторвал взгляд от «Преступления и наказания». Он начал выпивать уже в начале вечера, но его взгляд оставался совершенно ясным. Он увидел перед собой девушку в белом платье, изящную, словно бокал шампанского, пузырьки которого поднимались вверх, озаряя ее лицо. Они плясали в ее игривом взгляде, улыбке с ямочками на щеках и выразительном изгибе бровей. Длинные черные волосы спускались по ее плечам, словно заиндевевшие ветки деревьев на заснеженных склонах.