— Да вы, я гляжу, философ? — бросил я иронически.

— А как же! — «брингер» попытался встать, но не смог: рухнул на пол и через мгновенье раздался его философический храп.

— Олег Викторович, — задумчиво разглядывая синего амура, спросил я, — а Лёху, дружка его, удалось разыскать?

— И его, и машину. Точнее, то, что от неё осталось, — Радостин похлопал себя по карманам и

извлёк помятый блокнот. — Вот, Карташов Алексей Николаевич, — прочёл он, — при нём были права и техпаспорт.

— И что же, этот Алексей Николаевич?

— Когда его брали, нёс крыло от машины.

— Ясно. Расклад, значит, такой: трезвый Лёха превращается в брингера, а наш философ, пригубив спирта на травках, становится невосприимчив к воздействию зоны. Ты понимаешь, дорогой мой профессор, что это значит?!

Радостин устало улыбнулся:

— Похоже, мы и в самом деле нашли эликсир жизни, — кивнул он.