забросили в вертолёт.

То, что произошло позже, Стас видел только в хрониках вьетнамской войны и уж никак не ожидал столкнуться с чем-то подобным. Вертолёт резко взмыл вверх, и из его чрева выпал блеснувший на солнце цилиндр. Какая то сила снова заставила Стаса нырнуть. В последний миг он успел увидеть, как цилиндр ударился о тёмную воду и из него рванулась, сметая всё на своём пути стена алого пламени. Стас вжался в вязкий болотный ил, чувствуя над собой бушующий огневой смерч.

«Напалм! — с ужасом понял он. — Господи, да что ж они делают!?»

Стас держался у дна, пока хватало дыханья. Наконец, лёгкие свело судорогой, и он рванулся вверх, жадно хватая ртом раскалённый воздух. Над водой стоял густой грязный пар и резко пахло гарью и чем-то кислым. Стас закашлялся и, спотыкаясь, побрёл туда, где пар показался ему не таким плотным.

Вокруг летал чёрный пепел и медленно оседал на воду. Стас шёл долго, пока вязкий ил под ногами не сменился топкими опалёнными кочками. Болото кончилось. Стас выбрался на упругую землю и упал без сил, тяжело дыша и морщась от боли в обожжённых лёгких.

Немного придя в себя, он достал флягу и жадно напился. Стало легче. Затем он оглядел берег, решая, куда идти дальше. Пар и поднятая пламенем гарь почти рассеялись, обнажая подошву со-

пки и полосу уцелевшего кустарника. Лучшего укрытия было не найти. Огонь иссяк, видимо, на

подходе к сопке, лишь опалив кустарник. Кое-где ещё курился дымок, и нехотя тлели ветки.

Стас добрёл до ближайших зарослей, развёл их руками, и замер, потрясённый. Обтекая комли

кустов, прямо на него ползла чудовищных размеров пиявка. Её лоснящееся бурое тело, казалось,