«Видите ли, минус он захотел поставить в формулу. Я сама могу минусов понаставить, если до этого дойдет. Больше предупреждать я не собираюсь!»

Поздно вечером профессору позвонили и попросили зайти в десять часов утра к ректору на небольшое совещание. Не нужно обладать профессорским складом ума, чтобы почувствовать неладное, получив такой сигнал свыше.

«Мистер Робертсон! Дорогой наш профессор, пожалуйте за стол. Простите пожалуйста за столь поздний звонок, но у секретаря никак не нашлось свободной минуты, чтобы позвонить вам в рабочее время.»

«Доброе утро, господин ректор. Ничего страшного, не беспокойтесь», вежливо ответил профессор и сел за Т-образный стол поближе к ректору.

«Я не отниму у вас много времени, профессор. Вопрос действительно ничтожный, не требующий долгого разбирательства. Я уверен, что его возможно решить за секунды, но мне хотелось бы, чтобы мы его решили здесь и сейчас, не откладывая.»

Тон ректора из делано-театрального постепенно превращался в официально-деловой. После этих слов ректор стал нарочно оттягивать момент начала изложения сути приглашения профессора на ковер. Он начал с двух стопок бумаги, лежавших перед ним, принявшись перекладывал по одному листу из стопки слева от него в стопку справа, потом обратно. Отложив бумаги, ректор решил куда-то позвонить и какое-то время ждал пока ему ответят. Может быть он вообще никуда и не звонил. Потом он долго и нудно стал выковыривать забившуюся вглубь пачки последнюю подушечку жевательной резинки, совершенно не обращая внимания на давно уже начавшего нервничать пожилого профессора. Подушечка держалась до последнего и победила: ректор, скомкав помятую упаковку, нервно послал ее в мусорное ведро. Наконец, он выдвинул ящик стола, извлек оттуда пачку сигарет, распечатал ее и, едва донеся одну сигарету до рта, с легкой издевкой в голосе спросил: «Вы не против, профессор?».

Тот лишь покачал головой и опустил глаза. Левая рука незаметно скользнула в карман и нащупала в нем чашу стаммеля трубки. Сделав глубокую затяжку и выпустив дым вверх, ректор начал излагать суть проблемы.

«Одна из лучших студенток третьего курса, победительница многих конкурсов и олимпиад, ярчайшая представительница нашего университета как на научных, так и на спортивных площадках мира, почему-то стала испытывать трудности в изучении вашего предмета. Как вы прокомментируете это, мистер Робертсон?»

«Я прекрасно понимаю, о ком идет речь, господин ректор. Поверьте мне, она получила ту оценку своих знаний, какие она оказалась способной приобрести и продемонстрировать на экзамене по моему предмету, по предмету, которым я как ученый и преподаватель владею получше, чем кто-либо другой из нашего университета. Можно сказать, она пыталась сдать экзамен по любимому делу всей моей жизни», спокойно отвечал профессор.