— Если сдержишь слово, то будешь всегда счастливым, — таким же серьезным голосом ответил тот и налил полную кружку вина. Дотянувшись до полки на стене, он снял с нее кружку поменьше и, наполнив ее вином для себя, тихо произнес: — Будь здоров и счастлив, дорогой! Вы все будьте здоровы и счастливы, гости мои! Давайте, начните есть, а я пойду. Дел много.
Глава 13. На темной стороне
Глава 13. На темной стороне
Придя в себя, Аарон продолжил говорить с той же самой точки, на которой он сорвался, словно он тогда поставил себя на паузу.
— Сметана, маленькая баночка, хлеб, сыр… А мы здесь едим то, что и представить себе не могли. Я понимаю, что непосредственной связи между нами сейчас и профессором тогда нет, и мы не должны чувствовать себя в чем-то виноватыми, но все же… все же как все это несправедливо! Как несправедлива жизнь!
Филипп решил лишить последние слова статуса истины в последней инстанции.
— То, что мы едим здесь — результат кропотливого труда, ежедневно вкладываемого жителями этого поселка в эту землю. Тут все честно: ты заботишься о земле, она тебя кормит. Вспомни как сказал хозяин: «Я всю жизнь жил в своем поселке и поэтому знаю, что такое жизнь». Как-то так он сказал. Может показаться странным: вроде он никогда никуда не выезжал, а в жизни разбирается лучше всех нас вместе взятых, образованных, начитанных, страны разные повидавших — не так ли? Ан нет, он прав. Тот подход, который он применяет к жизни, дает ему право так говорить. Да и еще мудрую заповедь дал, которую ты обещал исполнить. Кстати, воспринимать все это ты, да и все вы, должны серьезно. Это не простые слова, разогретые вином и едой. А теперь давайте-ка выпьем за все хорошее и начнем есть.
Глухой стук глиняных кружек, утяжеленных прекрасным вином, еще больше возбудил аппетит. Несколько минут они все молчали, за обе щеки уплетая салаты, закуски, сопровождая это вкуснейшим хлебом и запивая действительно исцеляющим душу вином и лишь время от времени хваля и рекомендуя друг другу то или иное блюдо. Все же, в один момент Я'эль вернулась к последней из рассказанных историй.
— Аарон, извини пожалуйста, но я хочу спросить: откуда твоей маме стало известно о разговоре профессора с ректором? — попросила она уточнить.
— Он ей сам рассказал, в двух словах. Я не знаю, что именно сказал он, а что уже потом мама добавила от себя. Она имела на это право, ведь она до сих пор чувствует свою вину в том, что произошло с профессором после того Рождества. Он не мог изменить своей чести и достоинству, поэтому он поступил правильно. Ее бывшего менеджера тоже нельзя винить в том, что он сказал «