Чтобы особо не смущать актеров своей неуверенностью, Филипп снова пригласил каждого участника поделиться своим видением Отца — персонажа, с которым он сам еще не определился.

— Это умудренный опытом человек…

— Он будет все воспринимать спокойно, хладнокровно, и с особым вниманием относиться к трудностям детей…

— Он такой, что может позволить сыновьям действовать по своей воле, но свое слово скажет, даст напутствие, предупредит о возможных опасностях…

— Классический образ, — сделал вывод Филипп. — Хорошо, пусть будет так. Какие могут у него быть взаимоотношения с сыновьями?

— Старший — первенец. Он на особом положении, — предположил Артур. — Младший же…

— …младший, и тоже на особом положении, — усмехнулся Саад. — Это звучит слишком банально, слишком просто. Мы приняли, что наш Омид довольно-таки деловой парень, успешный, прагматичный, не нуждающийся в чем-либо. Мы не говорили о возрасте наших героев в принципе, и я вот думаю: может ли что-то зависеть от этого?

— От возраста? — решил уточнить Филипп, и на кивок Саада продолжил. — Я полагаю, что чем старше будет Омид, тем сложнее нам будет показать его таким подвижным, готовым на безумные действия. Я не отрицаю, что и в зрелом возрасте можно совершать дерзкие поступки, проходить через горький опыт и через это меняться к лучшему, но сможете ли вы взять на себя и эту нагрузку?

Казалось, все присутствующие начали думать в этом направлении, и Филипп поспешил выдать им свое решение как аксиому.

— Нет, не стоит. Выжимайте все из своего опыта, из своего юного видения, из своих жизней, в конце концов. Если же этот спектакль будет играться лет через двадцать-тридцать, то там можете делать поправки на ваш возраст.

Эта фраза улыбнула всех до единого и заметно оживила творческий дух коллектива.

— Ладно, — согласился Саад, — возраст оставим в покое. Тогда вернемся к его личным качествам. Деловой, успешный, прагматичный… Я думаю вот о чем: совершал ли я что-то такое в прошлом, в результате чего я стал таким? Ведь я вот-вот приму решение, которое перевернет мою жизнь.

— Не согласна, — неожиданно вступила Агнесса. — Ты лишь утвердишься в своем статусе делового, успешного и прагматичного человека. И я тебе в этом должна помочь. И твой отец, видя это, может поддержать тебя и даже благословить на подвиг. Конфликт же назреет — или даже усугубится — между тобой и братом.

— Ты посмотри, как все можно перевернуть с ног на голову, а! — Филипп даже в ладоши хлопнул. — Хорошо, Агнесса, хорошо!

Филипп не постеснялся открыто похвалить Агнессу, будучи уверенным, что она заслуживает этого хотя бы за темп, в котором она старается максимально увеличить поверхность сцепления с костяком коллектива. Однако его все больше беспокоил образ отца, и он, дабы не отойти от него слишком далеко, вернул течение дискуссии в предназначенное ему русло.