— А просто покажи ему то, что несешь в этом пакете, — лукаво улыбнувшись, выкрутил ручку интриги до предела Марк Эго.

— Ааа, ну так бы и сказали. Вот что я несу, — с чувством собственной важности заявил Ленни, подходя к Филиппу и аккуратно вынимая из пакета предмет, тем самым завершая исполнение доверенного ему ответственного поручения. Показал он его, правда, не Филиппу, а актерам, сидящим в зале. По их лицам быстро пробежала пара легких зайчиков, оставляя на них следы из белеющих смущенных улыбок, а Филипп, разглядевший пока лишь тоненькое ребро самого предмета, но все еще надеявшийся увидеть на его поверхности лицо того, кому можно будет поручить такую немаловажную роль, резко обогнул Ленни и, оказавшись спиной к залу, замер на месте.

— Ленни, молодчина! — Марк Эго вытянул вверх руку с поднятым вверх большим пальцем, так чтобы тот увидел его из-за спины Филиппа, а в зале снова появились пчелы с коровами. — Спасибо тебе большое, я не вправе тебя более задерживать.

— Ты шутишь? — спросил Филипп, оборачиваясь к залу и к Марку Эго в частности. Да, он был шокирован, увидев свое отражение в зеркале, но в его реакции не было той гордыни и заносчивости, которая вполне могла проявиться, окажись на его месте кто-нибудь другой с раздутыми режиссерскими амбициями.

— Никак нет. Найдете кого-нибудь получше — поменяетесь, а пока что почему бы тебе не попробовать влиться в жизнь своих героев? — закончил свою короткую убедительную речь Марк Эго.

Филипп же оглядел всех присутствовавших здесь друзей, молчаливо испрашивая их согласие на такой поворот в их общей в обозримом будущем судьбе.

— Верно он говорит, — ответил ему Саад.

— Надеемся, вопрос Отца закрыт, и нытья больше не будет по этому поводу, — позволила себе повторить оценку поведения Филиппа от самого Демиурга Я'эль.

— А что, будет интересно, — высказался Аарон. Остальные просто кивнули в знак согласия.

— Ага, теперь мне ночи не спать и самому прорабатывать образ Отца, — отшутился Филипп под общее одобрение и нерешительные хлопки. — Ладно, разберемся.

Могло показаться, что Филипп меньше всех радовался тому, как развернулись события этой репетиции. У всех горели глаза, они чем-то напоминали взвод солдат, внезапно получивший серьезное подкрепление и теперь уже готовый к выполнению любой ответственной задачи, пусть даже само пополнение пока лишь осматривало незнакомую местность и знакомилось со взводом.

На самом же деле внутри Филиппа вскипало и пенилось море, в котором плавала, плескалась и с наслаждением отфыркивалась его душа, примеряясь к тому, как бы побыстрее научиться правильно нырять в эту водную толщу и выныривать из нее.