— Детей?!

— Да, а что? Ты не в состоянии?

— Да нет, я в состоянии, но какой смысл? Мало ли, что говорят о том, что дети — наше будущее. Свое будущее я лучше буду строить сам, своими руками, а детей завести я всегда успею. Да и вообще, к чему эти условности и обязанности, навязываемые обществом? Нет, я и дети — понятия несовместимые. Как минимум, в ближайшие годы. Я в этом уверен.

Омид все ставил и ставил точку в этой теме, но под пристальным взглядом Ки она никак не могла зафиксироваться.

— Ну что ты так смотришь-то? — усмехнулся он, чувствуя себя несколько неловко.

Почувствовав это напряжение, Ки поняла, что продолжать тему не было смысла.

— Ла-аадно, будем считать, что это — не твое, — сказала она, а потом, криво улыбаясь добавила: — Ты там с сайтом конторы лучше разберись. Это точно ты сумеешь сделать, это самое то, ага… — и ехидно захихикала.

— Уф, чего пристала? — отмахнулся он, а потом, так же криво улыбаясь, добавил: — Один — один.

— Хаким, куда пропала Жасмин и что у нас с сайтом? Если не она, то хоть ты мне ответь?

Так утром следующего дня начался телефонный разговор, с которым Омид решил не откладывать. С каждой минутой он чувствовал, как росло напряжение, подхлестываемое ощущением неопределенности, подвешенности и недосказанности. «Красивая небось… У себя на уме…» Эти короткие характеристики Жасмин, озвученные Ки, с утра звенели в его голове, одновременно тревожа и предостерегая от перспективы попасть в незавидную ситуацию: надо было что-то делать, пока не оказалось поздно.

— Сайт пока еще не готов, а Жасмин — она пока еще… я ее пока еще не видел.

Все говорило о том, что Хаким выдумывал слова на ходу, не стесняясь обнажить фальшь. Омид кипел и был готов сорваться на крик, однако прекрасно понимал, что делу это не поможет. Вполне могло оказаться, что Жасмин сейчас сидела рядом с Хакимом. Или лежала. Омид подумал о брате и об отце. Он сообщил Хакиму, что позже перезвонит и завершил разговор.

«Пойду проверю, как там на местах», — решил Омид, чтобы хоть немного притупить чувство тревоги. Но и тут его нервы были потрепаны при виде пустующих мест, а еще больше — от широкой улыбки одного из коллег, который листал ленту новостей, развалившись в своем кресле с кружкой кофе, и его вопроса:

— Ну как вам вечерний город?

Омид словно окаменел, лишь губы передавали все напряжение, с которым он сейчас пытался совладать. Прикусив их пару раз, он все-таки сдержался и не перешел на крик.

«Так будет неправильно: нельзя повышать голос на сотрудника, который ничего плохого мне лично не сделал и не сказал ничего, что могло бы унизить. Нужно нажимать на работу», — решил Омид и задал встречный вопрос: