— Зовут меня Омид. Персидское имя, означающее «надежда».

Девушка резко откинулась назад и, звонко хохоча, еле удержалась на стуле. Своим смехом она несколько смутила Омида.

— Ты чего это смеешься? Что я такого смешного сказал?

— В моем народе есть такое имя, и оно — женское, и знаю я одну такую Надежду — ничем на тебя не похожую, к твоему счастью, — говорила она, понемногу успокаиваясь и утирая набежавшую от смеха слезу. — Такая тетка с розовыми щеками и пухлым всем — на этом стуле она точно бы не усидела. Нет, ты не такой розовый, — еще раз хихикнула она. — Ты бледнее, — сказала она и склонила набок голову, словно изучая его лицо под другим углом.

— А тебя как зовут? Ки — это имя такое?

— Меня так называют. А само имя — Киара, — девушка вернула голову в исходное положение.

— Киара… И что оно…

— …означает? — И словно заранее зная о предстоящем вопросе, она отчеканила, в ритм слов болтая ногами: — «Светлая, светящаяся». Вообще-то оно работает и как имя, и как фамилия. Если честно, то я сама не знаю чем именно оно является у меня.

— Как это так?

— Ну, я младенцем была вывезена из страны. Родители еще на родине погибли, а мне удалось добраться до Италии. Меня завернули в одеяло, прицепили бумажку с надписью: «Д Киара У. Не дайте ей погибнуть!». Вот и все мои документы. И непонятно, имя ли это, или фамилия — одна буква спереди, другая сзади… Да, а еще в той бумажке сколько-то денег было завернуто. Их чудом никто не украл!

— А кто тебя вывез?

— Какой-то солдат… Он передал меня одной женщине, а та уже сдала в приют. Потом, когда я выросла, мне дали ее координаты, и я ее нашла. Она мне рассказала и про солдата, и про то, откуда он приехал, и про деньги, и бумажку отдала… Так и не знаю, кто это написал. Может быть и мама…

Все это время Омид думал, что может было бы неплохо перейти с этой тяжелой темы на какую-нибудь другую, полегче, но сделать этого не решался. И сейчас Киара, видимо, сама захотела оставить в стороне эту боль, которая навсегда глубоко поселилась в ее сердце, и вернуться в за барную стойку в «Гризли».

— А тебя я здесь раньше не видела. Ты ведь не здешний? Откуда приехал?

— Гость я у вас заморский, так сказать. Приехал сюда работать и другим работу помогать находить. Ты сама работаешь?

— Да, я в магазине на кассе через день работаю, — гордо ответила девушка. — Иногда по вечерам зовут петь в кафе и в ресторанчики.

— О, ты еще и поешь? — поднял брови Омид.

— Ага. Всегда любила петь, а теперь иногда за это мне даже и платят.

— А здесь поешь?

— Где здесь — в «Гризли», что ли? Тут не поют, дурашка. Тут музыка всегда с компа читается, и сцены нет. «Один — один» у нас счет теперь! Допивай давай, пойдем я тебе центр города покажу.